Фантастика 2026-158 - Максим Арх

«Обед был превосходный: среди гостей были Пушкин с женой и Гончаровыми (все три — ослепительные изяществом, красотой и невообразимыми талиями), мои братья, Дантес, А. Голицын, Аркадий и Шарль Россет (Клементия они позабыли в городе, собираясь впопыхах), Скалон, Сергей Мещерский, Поль и Надина Вяземские (тетушка осталась в Петербурге ожидать дядюшку, который еще не возвратился из Москвы) и Жуковский … так что получился настоящий бал, и очень веселый, если судить по лицам гостей, всех, за исключением Александра Пушкина, который всё время грустен, задумчив и чем-то озабочен. «Он своей тоской и на меня тоску наводит». Его блуждающий, дикий, рассеянный взгляд с вызывающим тревогу вниманием останавливается лишь на его жене и Дантесе, который продолжает всё те же штуки, что и прежде, — не отходя ни на шаг от Екатерины Гончаровой, он издали бросает нежные взгляды на Натали, с которой, в конце концов, всё же танцевал мазурку. Жалко было смотреть на фигуру Пушкина, который стоял напротив них, в дверях, молчаливый, бледный и угрожающий. Боже мой, как всё это глупо»

«Нет Софья Николаевна, - словами в третьем тысячелетии ответила в девятнадцатый век Карамзиной, Наталья Николаевна, - это было совсем не глупо. Александра Сергеевича сознательно били до крови, били подло через жену. И только его доверие жене[30], которая уверяла его, что это невинный флирт, удерживало его публичной пощечины гвардейскому хлыщу».

А Наташа Пушкина всё терпела, она еще надеялась избежать скандала и дуэли. Потом ее за это обвиняли и современники[31], и многие ученые «пушкинисты». Обвиняли и не могли, просто не хотели понять как трудно было ей матери четверых маленьких детей не имеющей собственных средств к существованию, на шее у которой сидели две незамужние сестры, удержать мужа от рокового шага, за которым будет его гибель или изгнание и крах всех надежд. В роковые месяцы осени 1836 года Наталья Николаевна Пушкина молила Богородицу спасти ее семью. Но непреодолимая сила лжи, слухами загуляла по столичным салонам. В свете говорили о ней и Дантесе.

В девятнадцатом веке, в доме Екатерины Ивановны Загряжской, Наталья Николаевна, жалуясь тете, поделилась с ней:

- Этот несносный Дантес, просто прохода мне не дает, где бы я не появилась у общих знакомых, там он мне начинает оказывать знаки внимания,

Екатерина Ивановна никогда не была замужем, детей у нее не было. Неприязнь которые две сводные сестры: Екатерина Ивановна Загряжская и Наталья Ивановна Гончарова урожденная Загряжская испытывали друг к другу, возникла из-за крайне неровного характера Натальи Ивановны. Кроме того, Екатерина Ивановна призналась себе, в молодости она завидовала юной Наташе, ее красоте, ее успеху в обществе, даже ее замужеству. Но когда жизнь сестры рухнула, она не злорадствовала и сестер Гончаровых любила как своих дочерей. Особенно она выделяла Наташу за ее ровный нрав, искреннюю благодарность тете, которая в первые годы помогала ей освоится в высшем свете Санкт – Петербурга, а затем поддерживала племянницу занималась с детьми Наташи, считая их своими внучатами, дарила всем дорогие подарки. Бывшая фрейлина императрицы Елизаветы Алексеевны, она пользовалась большим влиянием и уважением в свете и при дворе. В царствование Александра Первого, когда еще никто и не предполагал, что великий князь Николай Павлович, станет Императором, а его супруга Александра Федоровна Императрицей, Екатерина Ивановна поддерживала с этой четой ровные уважительные отношения. И Николай Павлович, будучи по натуре злопамятным человеком в тоже время никогда не забывал, кто из придворных в бытность его великим князем на задворках придворной жизни, никогда не показывал даже и тени пренебрежения к его особе.

- В свете стали распространять слухи о твоей связи с Дантесом, - встревоженно ответила Екатерина Ивановна, - думаю эти сплетни дошли и до Александра,

- Старайся избегать этого господина, не давай повода говорить о вас, советовала Екатерина Ивановна, - а то бешеную натуру своего мужа ты знаешь, он поставит этого хлыща к барьеру, а там чем бы дело не кончилось, ничего хорошего не будет, а у тебя дети, две сестры и нет состояния их содержать.

- Что до этого фата[32] - пренебрежительно заметила, Екатерина Ивановна, - то любимая подружка барона Геккерна, угрозы для тебя не представляет,

- Так он содомит[33]? - удивилась Наташа и подумала: бедная Катя угораздило же ее влюбится в подругу барона Геккерна,

- Да милая, - подтвердила Екатерина Ивановна и употребила непристойное слово, которым в девятнадцатом веке обозначали таких типов,

- Но он же служит в гвардии, - возмутилась Наташа, - неужели государь об этом не знает?

- Понятия не имею, что знает государь, а что не знает, - усмехнулась Загряжская, но вот Александру Федоровну как шефа Кавалергардского полка[34] это забавляет, она в узком кругу любит шутить про свою подружку среди кавалергардов.

Осенью 1836 года князь Вяземский с супругой, балов не давали, но были по-светски гостеприимны и дома в приемный день по четвергам устраивали для знакомых чаепития. Салон Екатерины Андреевны Карамзиной[35] и встречи у Вяземских это были те места которая Наталья Николаевна свободно посещала одна или с сестрами, ранее не вызывая ревнивого неудовольствия мужа. Дантес посредством графини Нессельроде, через общих знакомых был представлен княгине Вере Федоровне Вяземской[36] и стал посещать их по приемным дням.Гости беззаботно болтали обсуждая светские новости. Дантес «пожирал» глазами Наталью Николаевну и расточал ей комплементы, та внешне улыбалась, но видела ревнивое неудовольствие сестры Кати, многозначительные переглядывания гостей, поджатые губы Веры Федоровны которая как и ее муж была дружна с Пушкиным и хорошо знала о гуляющих по салонам слухах.

Совершенно неожиданно Наташа Пушкина почувствовала как в ее сознании прорвавшись из третьего тысячелетия появилась другая женщина врач хирург, она заговорила:

- Барон, - понизив голос на французском языке обратилась она к Дантесу, когда Пушкина отошла к окну гостиной, а напыщенный кавалергард как «приклеенный» двинулся за ней, - мне нужен ваш совет в любовных делах,

Дантес замер в стойке как легавая сука при охоте на пернатую дичь.

- Скажите, - чуть слышно, тоном заговорщика говорила Наталья Николаевна, - вот я много слышала про французскую любовь[37], но увы не пробовала ее,

Дантес тщеславно улыбнулся, а Наталья Николаевна милым тоном продолжала:

- Вот когда вы делаете минет своему приемному «отцу» то получаете удовольствие или удовольствие получает только он, а вы как любящий «сын» показываете почтение «отцу» и стремитесь доставить ему радость?

Дантес