Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

превратились в два чёрных провала. Я перевёл взгляд на Марцеллу. Та подошла к нам медленно, словно каждое движение давалось ей с трудом или требовало внутреннего согласия. Её близость ощущалась иначе. Если от Ракель исходил жар, почти осязаемая пульсация крови, то от Марцеллы веяло прохладой и тонким ароматом степных трав.

Но, возможно, именно этот контраст и слова орчанки всколыхнули во мне давно забытое чувство, когда хочется делать всё вопреки и назло. Назло моей усталости и вопреки желанию просто лечь и заснуть.

Я поднял со стола кубок с вином, в который перед этим добавил пару капель элларийского бальзама. Не виагра, но в моём состоянии должно сыграть только в плюс.

То, что последовало за этим, я помню лишь урывками. Не потому, что память подвела, а потому, что в такие моменты мозг фиксирует лишь самые яркие вспышки.

Тёмные глаза орчанки, в которых до последнего горел дерзкий огонёк доминирования. Но этот взгляд скоро сменился на удивлённый, а затем и на умоляющий. А потом она начала страстно дышать и кричать, чтобы я не останавливался. Но я и не думал останавливаться. Обнажённая, она физиологически ничем не отличалась от обычной женщины, если не брать в расчёт зелёную кожу и выступающие клыки. И на мои действия реагировала вполне ожидаемо, полностью поглощённая процессом.

Этот вулкан эмоций через некоторое время сменился на холодный шёлк волос Марцеллы, намотанных на мой кулак. И страстные крики серебровласки были не менее громкими и призывными. Нет, сначала она пыталась сдерживаться, как полагается аристократке из Железной империи. Но потом не выдержала.

В этом не было ни капли той нежной пасторали, которую описывают в романах. Никакой придворной красоты или изысканных слов. Мне меньше всего сейчас требовались притворство и фальшь. Только живое тепло, прерывистое чужое дыхание и спасительная возможность перестать ненадолго быть императором. На несколько часов я перестал быть фигурой на доске. Я был просто мужчиной, зажатым между двумя стихиями. Я был груб и нежен одновременно, вызывая всё новые и новые стоны из обеих любовниц по очереди. Короткое рычание у самого уха, мягкий смех, белизна кожи рядом с зеленоватым оттенком плоти — всё это казалось нереальным, вырванным из контекста грядущей войны.

Позже, когда всё утихло, я лежал на спине, опустошённый и удовлетворённый, глядя в потолок. Звук просыпающегося за окнами города становился всё отчётливее. Утомлённая Ракель, не заботясь о приличиях, закинула на меня тяжёлую сильную ногу и провалилась в глубокий сон. Марцелла лежала с другой стороны, притихшая, положив голову мне на плечо и глядя куда-то в пустоту перед собой с блуждающей улыбкой на губах. Но потом она вдруг что-то вспомнила, и улыбка пропала.

— Скоро действительно опять будет битва? — тихо спросила она, не поворачивая головы.

— Да, — так же тихо ответил я ей, боясь разбудить Ракель. — Сын паши Хайреддина выступил на меня с войском из Таш-Хаята. Через день уже будет тут.

— Он ведёт большое войско?

— Достаточное, чтобы попытаться утопить этот город в крови, если мы дадим слабину. Но мы не дадим.

Ракель вдруг пошевелилась.

— Не сейчас, — проговорила она будто сквозь сон. — Оставь мысли про битву на завтра. Сейчас спи, мой император.

И в этом её «мой император» на этот раз вовсе не слышалось издёвки и сарказма. Больше мы не говорили. И я провалился в тяжёлое забытьё.

* * *

К утру пыль на востоке подтвердила слова генерала. Войско Таш-Хаята шло плотным, уверенным маршем. Впереди дозоры, за ними — громоздкие силуэты варакшей со стреломётами. Они сходу строились для полевого сражения.

Марево дрожало над раскалённой землёй ещё до того, как Стяг полностью поднялся. Я вывел Арлана на гребень и долго наблюдал за развёртыванием сил врага. Саладдин-бек оказался прагматиком. Никаких вычурных жестов, только холодный расчёт. На холме я насчитал сорок варакшей со стреломётами, ниже — тяжёлая пехота, по краям — степная конница. Но в центре выделялось пугающее чёрно-красное пятно.

— Полк боевых рабов, — Ли стоял рядом со мной и поймал мой взгляд. — Самая сильная часть армии Вольных городов. Они не знают команды «назад». Их с детства воспитывают словно степных волков. Умрут, но не отступят.

Первый болт из стреломёта с воем, напоминающим крик гигантской птицы, вонзился в землю в сотне шагов от нас. Потом ещё один. Стреломёты работали неспешно с огромного расстояния, наводка требовала времени, но их стрельба давила на психику. Они были меньше скорпионов Серебролесья, но били почти на пятьсот шагов. Когда болты начали падать в закрутивших карусель всадников Бардума, прошивая их вместе с конями, ситуация накалилась.

— Держать строй! — скомандовал я, видя, как орки в переднем ряду в нетерпении сжимают топоры, а варги начали отчаянно скулить, требуя крови.

Таш-хайятцы наконец не выдержали и выдвинулись вперёд. А затем из их центра молча выбежали те самые «Безумные». Ни криков, ни бряцания оружием. Только мерный, пугающий топот и лес длинных алебард с крючьями. В тяжёлых имперских доспехах они умудрялись не просто медленно вышагивать строем, а именно бежать, нацелясь на наш центр, где стояли мечники Талиона. Наши лучники выдали серию залпов. Эльфийские стрелы находили щели в их доспехах, люди падали, но строй не дрогнул. Те, кто шёл следом, просто переступали через тела и продолжали бег.

Я поднёс трубу к глазам. Некоторые из них продолжали бежать с двумя-тремя стрелами в груди. Один шёл с пробитой шеей, захлёбываясь кровью, но не выпуская оружие из рук. Это было зрелище не для слабонервных. Их клин просто разрезал моё войско пополам, ощетинившись лесом длинных острых алебард, через которые не могли пробиться и варги.

— Они под воздействием специальных эликсиров, — пояснил Ли. — Пустынный корень и пыльца местных растений под названием «рубшан». Они не чувствуют страха и боли. Будут идти, пока ноги не перебиты. Рабы, которых не жалко расходовать, но их трудно остановить.

— Отходим! — приказал я, когда они подошли на опасное расстояние.

Талион подал сигнал. Центр начал медленно пятиться, заманивая врага в низину под перекрёстный огонь с флангов. «Безумные» ускорились, решив, что мы дрогнули. Это стало их концом. Наши лучники расстреливали их практически в упор. Плотность стрельбы была такой, что люди падали целыми рядами. Не убежал ни один. Они просто закончились. Но было бы их побольше, умылись бы мы кровью.

— Сейчас! — я махнул рукой Гракху.

Орки на варгах вылетели из-за холма, взбивая тучи пыли. Следом