В западне - Максим Шторм

Чертов старый пират… Федя, делай что хочешь, но ты должен как можно быстрее попасть на этот корабль и уговорить Могильного подняться в воздух. Под любым предлогом. На него и не посмотрят. Я не могу даже за собственную дверь теперь выйти! Но ты пока по территории Корпуса в передвижении ещё не ограничен. Живо дуй к Могильному, обещай ему что хочешь. Меня он не любит, и вряд ли бы послушался. Но ты с ним вроде в нормальных отношениях. Сейчас только «Хорёк» способен обогнать имперские крейсеры и первым прилететь в замок Бестужевых. Счет пошёл на минуты.

Корнедуб быстро схватил листочек бумаги, протянутый капитаном, ничего не спрашивая, понимая, что каждая секунда дорога. Перешёл на размеренный шаг, словно особо никуда и не спешит, и выскользнул за дверь.

* * *

— У нас на шесть часов вечера назначен отлёт, — капитан Могильный, подкручивая франтоватые усы, насмешливо покосился на взмокшего от беготни, напряжённого до предела взведённой пружины взъерошенного сержанта Корнедуба. — По пути зайдём в главную воздушную гавань, возьмём почту от наместника и затем прямым ходом отправимся в Столицу.

— Недолгая заминка для такого быстрого корабля, как ваш, особой погоды не сделает, — прохрипел Корнедуб. — Еремей, выручай. Чем хошь клянусь, богоугодное дело сделаешь. Не дашь волчарам столичным безвинную душу схоронить. Об чем только и прошу, передать Бестужеву вот эту весточку и будь волен, как ветер в небе! Никто и знать не будет, что вы туда залетали. Твой же кораблик, что жаворонок быстрокрылый. Сейчас тут, а через минуту ужо за десяток вёрст, и с глаз долгой! Выручай, родненький.

Могильный, насупившись, посмотрел на свои ухоженные руки и буркнул:

— Чего Кречет сам не пришел просить?

— Да не может он, чем хошь клянусь, не может! Да и боится, что ты его в жопу пошлёшь. Но просил передать, что добро твое не забудет.

Усмехнувшись, маленький капитан самого быстрого воздушного корабля в Империи выпрямился и негромко сказал:

— Ладно. Фёдор, не ломай меня, как девку на выданье. Я согласен. Но иду вам на выручку не потому, что мне есть дело до ваших внутренних орденских разборок, или я так уж прельстился на посулы Кречета, да уступил по доброте душевной его просьбе. Брехня это все собачья, пустая. Я вашего Бестужева из самой Академии в Лютоград привозил. И потолковать с ним успел по душам. Я помогу. Вашему мальцу. Я людей насквозь вижу, Федя. И скажу тебе, что ежели не сгинет по горячке Бестужев ваш, то далеко пойдёт. А он уж точно, тех, кто ему помогает, не забудет.

Корнедуб молча перекрестил усмехнувшегося Могильного.

Глава 18

Глава специальной комиссии и следователь Особого отдела бухнул на стол капитана Кречета звякнувший стеклом мешок. Горловина снова была стянута верёвкой, и перевязана дополнительным шнуром с гербовой восковой печатью. Рядом с мешком на стол легла заверенная несколькими подписями бумага.

Магистр Януш Врочек, задумчиво поправив стягивающий его талию алый шнур, молча прошел к одному из окон и оперся бедром о подоконник. Кряжистый, коренастый чародей, которого легче было бы представить за кузнечным горном, обвиняющее посмотрел на хозяина кабинета. Кречет, взяв в руки бумагу, быстро пробежался по написанному. Это была официальная опись найденного в комнате Бестужева конфиската.

Граф Кулагин устало опустился во второе кресло. За дверьми к паре суровых Часовых барона Рыкова присоединилось еще два. Сам Рыков куда-то исчез. И это обстоятельство волновало бывшего уже командующего Тринадцатой Стражей куда больше, чем находящиеся в его кабинете люди.

— Ваши силовые доспехи и личное оружие так же конфискованы и взяты под охрану, — сказал Кулагин. — Вы смотрите, смотрите, капитан… Я не хочу, чтобы вы потом рассказывали, что страдаете ни за что.

Кречет молча развязал мешок и сломал печать. Высыпал горсть кристаллов и поднял на графа жёсткий взгляд.

— Я даже не сомневаюсь, что эти камни подлинные и нигде не учтенные. Но я не вижу на них никаких надписей или знаков…

— Каких еще знаков⁈ — не выдержав, повысил голос кутающийся в тёплый балахон Врочек. — Это обычные энергокамни, голая порода!

— Надписей об их принадлежности. Где доказательства того, что эти камни часть того груза, что исчез по пути в Столицу, и который мы, якобы, как вы теперь, господа, считаете, просто украли у самого Императора? — ровный голос Кречета приобрёл металлический оттенок. — С таким же успехом можно заявить, что они прямиком из главного банка Новограда или из личной сокровищницы Коренева. Не надо меня держать за идиота.

Кулагин снова устало вздохнул и миролюбиво поднял раскрытую ладонь.

— Капитан, мы обязательно разберёмся в этом. Вы не о том думаете. На данный момент важен сам факт того, что эти чертовы камни все-таки обнаружили у вас! Прямо под носом, замечу. В вашей же Цитадели. В комнате человека, который ведёт очень сомнительную родословную и зовётся в миру Альриком Безродным, чей предок совершил тягчайшее преступление за всю историю существования Великорусский Империи. Так вправе ли я обвинить такого человека?

Понизив голос, Кулагин чуть подался вперед и процедил прямо в лицо посмурневшего Часового:

— Я не знаю, что это за минералы, и как они оказались здесь. Но я сам, своими глазами видел, как их вытащили из тайника, устроенного в комнате Безродного. И попробуйте теперь доказать, что он об этом ничего не знал! Тайник совсем свежий.

Внешне успокоившись, Кречет откинулся на спинку жалобно заскрипевшего кресла и бесстрастно сказал:

— Раз вы уже составили для себя картину происходящего, ваше Сиятельство и отдали несколько далеко идущих распоряжений, я бы хотел услышать вашу версию. Расскажите мне, прямо в присутствии магистра, что, по-вашему, происходит. И что уже произошло.

Усмехнувшись, Кулагин вытащил из внутреннего кармана мундира перехваченный резинкой потрепанный блокнот, пролистал до середины и небрежно заявил:

— Происходит сговор против короны, господин капитан.

Кречет изумлённо воздел брови. Но промолчал, давая следователю возможность говорить дальше.

— Пользуясь тем, что господин Лиднер погиб, вы, выбравшись с оскверненных земель, решили несколько изменить первоначальные планы. Но скорее всего, действовали по заранее оговорённым инструкциям.

Следователь сделал многозначительную паузу и, улыбаясь, посмотрел на Кречета. Тот, всем видом выражая заинтересованность, чуть наклонил голову.

— Загодя отправили сообщение в Цитадель, зная, что мы получим к этому посланию доступ. Сказали, что операция завершена, груз у вас и вы идете в Столицу. Далее вы и в самом деле отправились по курсу. Но где-то на полпути к Новограду остановились, якобы перехваченные боевым Имперским кораблем, идущим вам навстречу со срочным посланием от государя и его личным письмом.