В западне - Максим Шторм

— Да, я наслышан, что процент смерти среди Часовых Тринадцатой Стражи выше, чем в других регионах, — со знанием дела кивнул Кулагин. — Северные земли всегда считались довольно, ммм… Сложными.

Кречет, невозмутимо постукивая пальцами по столу, произнёс:

— Обычно процент не сдавших экзамен в Академии составляет около двадцати-двадцати пяти процентов от общего числа выпускников курса. В современных условиях это считается приемлемым максимумом. На экзамене Безродного погибло почти шестьдесят процентов курсантов. Одиннадцать человек из двадцати.

Кулагин с проснувшимся интересом покосился на собеседника.

— Я не слышал об этом. Действительно одиннадцать погибших?

Хозяин кабинета немного понизил голос:

— Я проверял. Оправлял запрос по этому делу… И скажу, от него еще той гнильцой пованивает.

— Надеюсь, вы не хотите меня эдак ненавязчиво отвлечь и развернуть в другую сторону? — Кулагин мягко улыбнулся.

У Кречета вырвался невольный смешок.

— Граф, вы меня переоцениваете. В плане расследований у нас с вами слишком разные весовые категории, чтобы я смел лишь надеяться сбить вас со следа. Все задокументировано и легко проверяется. Одни голые факты, как вы любите. Ответственным за боевую практику и выпуск Безродного был там же и погибший, в центральных Болотах, мастер-сержант Академии Фляйшер.

Кулагин с задумчивым видом закивал.

— Кое-что слышал о нем. Ставленник графа Перумова. Не совсем простой человек был.

Кречет нехорошо усмехнулся и сказал:

— Последним куском дерьма он был. Сейчас об одном жалею, что так и не сподобился при случае лично ему морду набить.

— А вы любите столичных, верно, капитан?

Невозмутимо пожав плечами, Кречет ответил:

— Когда-то я и сам жил в Столице. Поэтому и знаю о чем говорю. Так вот, тот выпуск должен был стать таким же, как и остальные. Происходя исключительно днем, в пределах приграничных земель, не залетая чрезмерно далеко. Но «Циклоп» черти понесли аж до самого Скобелева. Хорошо хоть не в центр города. Сбросили вниз курсантов. В этих картонных доспехах и с через один тупыми клинками. Зачем-то звуками сирен переполошили всю округу. И вместо вялых от дневной спячки шайки ослабших от голода гулей или шатунов получили целую стаю ведьминых гончих, злющих, сильных и подгоняемых кем? Хагером.

— Серьёзно.

— Чересчур серьёзно для зелёных необстрелянных пацанов.

Кулагин поднял на Кречета глаза и в упор спросил:

— Что вы хотите этим сказать, капитан?

— То, что моего бойца, Часового Безродного, пытались убрать еще тогда, не разбираясь и не чинясь, сколько вместе с ним поляжет курсантов. И мое утверждение вполне укладывается в историю о том, что появилась некая сила внутри Империи, которой Безродный как кость в горле. Эти люди ведут свою, пока непонятную и странную игру. И пропажа императорского груза часть этой игры, элемент сомнительной головоломки, этой чудовищной махинации, корни которой произрастают прямо из Столицы.

— Почему вы мне это рассказываете?

— Потому что вы стоите на страже интересов Государства. Вы старший следователь Особого отдела.

— Но вы не называете конкретных имен.

— Сами знаете, слово не воробей, — усмехнулся капитан Корпуса. — Мне еще только не хватало облыжных обвинений в клевете, если мои неосторожные слова дойдут до Новограда. Я лишь дал вам пищу для размышлений, Ваше Сиятельство.

Кулагин спрятал блокнот в карман мундира. Пристально посмотрел на Кречета и сказал:

— Завтра проведем обыск казарм рядовых бойцов. И к тому моменту, как он завершится, я надеюсь на удачное и своевременное возвращение Альрика Безродного в Цитадель.

Кречет, с которым еще ни разу никто здесь, в Лютограде, не разговаривал таким тоном, продолжал сохранять спокойствие. Он чуть наклонил голову.

— Он будет здесь в срок, граф. Что-нибудь ещё?

— Как погиб Александр Лиднер?

Только потому, что воля капитана была крепче железа и он давно ожидал этого вопроса, ему удалось сохранить прежний невозмутимый вид.

— Он не выбрался из шахты. Мы разбередили целое гнездовище живоглотов. Пришлось очень непросто. Выбирались в спешке, ставя ценность груза выше собственных жизней. Господин Лиднер погиб, исполняя свой долг, как и мы все. Моя вина в том, что не смогли его защитить. Он был обычным человеком, гражданским…

Кречет чуть помедлил, делая паузу. Кулагин никак не отреагировал.

— Но мы все знали, на что идём. Я не думаю, что от его тела многое осталось. С тварями всегда так. Зачастую и хоронить-то нечего. Я заметил, что более всего именно магистр Врочек интересовался подробностями гибели Лиднера.

— Мм… Да. Они были друзьями.

— Волшебник уровня Врочека и государев служащий, эксперт по шахтам и энергокамням?

— Лиднер был чародеем. И при себе имел некую магическую вещь изрядной ценности.

Кулагин впился стальными глазами в Кречета, словно пытаясь разглядеть малейшую реакцию на лице Часового. Командующий Тринадцатой Стражей изумлённо воскликнул:

— Чародеем⁈ Полноте, граф, он погиб как самый простой смертный, под сонмищем грызущих его чудовищ!

Отведя от Кречета взгляд, Кулагин нехотя произнёс:

— Наверно, все произошло и в самом деле быстро и неожиданно… Да, Лиднер был колдуном. Не слишком-то ему это помогло, раз он вместе с… Ладно. Спасибо за информацию, господин капитан.

* * *

Казармы остались единственным местом на всей территории Корпуса, что еще не подверглись обыску и досмотру. И теперь все оперативники, привезённые Кулагиным, ринулись на финальный штурм. Взвод из двадцати закованных в броню Часовых Второй Стражи двумя шеренгами замерли перед входными дверьми. Внутри вошли только следователи и сопровождение. Также присутствовали Януш Врочек и с каждым днем приходящий во все большее уныние, что никак не способствовало улучшению его настроения, барон Вениамин Рыков.

Членов специальной комиссии вёл все тот же сержант Корнедуб. На последнем этапе проверки к нему присоединился казарменный комендант и заведующий хозяйством Глеб. На этот раз сыщики разделились на двойки, в целях экономии времени. И сноровисто и планомерно начали обыскивать освободившиеся комнаты и подсобные помещения. Все проживающие в казарме бойцы были выведены наружу.

Комната за комнатой, шаг за шагом, час за часом. Время тянулось медленно и уныло. Результаты специальной комиссии стремились к полному нулю. Кулагин по-прежнему выглядел невозмутимым, Врочек скучающим, а Рыков приходил во все большее негодование. Он, не таясь, громко ворчал, что знай он заранее, что столько времени пропадёт в туне, ни за что не согласится бы ехать сюда, к черту на рога, и прозябать в этом клоповнике, подыхая со скуки.

— Где комната Безродного? — обратился к несколько ошеломлённому подобному варварскому вмешательству в его вотчину Глебу Кулагин.

— Ээ… Эм… Да вот уже почти и пришли к ней, Ваше Сиятельство. Через поворот и налево. Крайняя в восточном крыле.

— Все комнаты бойцов не запираются?

— А то как же! — воскликнул