В западне - Максим Шторм

При виде появившейся в коротком коридоре толпы народу, с угрожающим лязгом в воздух поднялись гигантская цельнометаллическая секира и классический широченный меч Часового. Еще двое одетых в кожу и кольчуги бойца слажено взвели колесцовые замки мушкетов. Корнедуб издали помахал им и успокаивающе произнёс громким голосом:

— Свои, братцы, свои… Митька… Тьфу, сержант Погребняк на месте?

— Так точно, господин сержант, — отрапортовал один из воинов, опуская мушкет и, не скрывая неприязни, уставившись на столичных гостей. Слухи о прибытии особой, высокоуполномоченной самим Императором комиссии, разлетелись уже по всему Корпусу. Да что там, и в самом городе на каждой базарной площади вовсю болтали, что государь решил обширную ревизию Цитадели учинить. Не иначе как перерасход бюджетных средств выискивают.

Сержант потянул за ручку железной, обитой дополнительными стальными полосами двери и, с натугой распахнув, сделал дышавшим ему в затылок людям пригласительный жест. Сам же снова громко заорал:

— Сержант Погребняк! Встречай Его Сиятельство графа Кулагина сотоварищи, где тебя бесы носят…

Большое, лишённое окон помещение, было ярко освещено чуть гудящими под высоким потолком стеклянными шарами-светильниками. Хранилище камней было разделено на две неравные части. В большей, отделённой от меньшей протянувшимися от пола до потолка толстенными железными прутьями, вдоль стены устроились несколько несгораемых шкафов со множеством выдвижных пронумерованных ящиков.

В малой части комнаты, за невысокой дубовой конторкой, обложившись толстыми учётными книгами, сидел грузного вида, мордастый Часовой, с бычьей шеей и налитыми кровью глазами. Выглядел он, как сильно поддавший накануне выпивоха. И если бы не форменный мундир и бляха Тринадцатой Стражи на бочкообразной груди, его запросто можно было принять за деревенского забулдыгу.

Однако Корнедубу было прекрасно известно, что у Дмитрия Погребняка, ловко передвигающегося на заменяющим левую ногу от колена и ниже металлическом протезе, была удивительная, математическая память и поразительные способности к счету. А о въедливости и дотошности искалеченного в прошлых битвах с нечистью сержанта по Цитадели ходили легенды.

Разумеется, он был заранее предупреждён. И посему, зыркнув снизу вверх, хрипло прорычал:

— Будьте как дома, господа.

Члены комиссии заполонили хранилище, Кулагин подошел к сидящему за конторкой Часовому и громко сказал:

— Я бы хотел ознакомиться с вашими учетными записями. И откройте вторую дверь. Посмотрим на ваши запасы кристаллов.

Погребняк, громко фыркнув, демонстративно выкинул из-за дубовой тумбы блеснувшую холодным железом мастерски сделанную имитацию ноги и проворчал:

— Да пожалуйста, господа хорошие. Только кресло у меня одно и вам я его предлагать не намерен. Руки ноги есть? Пешком постоите!

Глава 15

Вечером того же дня, когда вся Цитадель переходила на ночной режим дежурств, следователь из особого отдела, он же глава специальной комиссии граф Василий Кулагин зашел к капитану Тринадцатой Стражи Ярославу Кречету.

Как обычно, командующий засиживался в кабинете допоздна, перебирая бумаги. Усевшись напротив него и увидев гору высившихся на столе рапортов и докладов, Кулагин, понимающе усмехнувшись, сказал:

— Многие думают, что работа Часового только мечом махать, да отражать атаки рвущихся на наши земли тварей.

— Если бы так оно и было, — тоскливо протянул Кречет, отодвигая от себя просмотренный рапорт. — Иногда дико завидую своим бойцам. Лучше с нечистью биться, чем с бюрократией.

— Знаком не понаслышке. Иногда возникает ощущение, что на своей службе я не раскрытием преступлений занимаюсь, а бесконечным разбиранием бумаг и документов, которым нет числа… Что ж, капитан, первый день проверки Цитадели Тринадцатой Стражи позади.

Подкрутив фитилёк масляной лампы, увеличивая яркость, Кречет с выжиданием посмотрел на следователя.

— И? Предварительные результаты?

— У нас впереди еще много времени и куча работы, — повел плечами Кулагин. — Мы ищем. И если вы что-то скрываете, то найдём.

Кречет, откидываясь на спинку кресла, усмехнулся:

— Вы не верите моим словам, граф.

— Я не привык верить никому. Я верю только в факты и доказательства. А на данный момент у меня нет ничего. Как, впрочем, и того, чтобы указывало бы на вашу прямую вину. Проблема в том, что вам не поверил сам Император. И его ближайшее окружение.

Кречет нахмурился. Они сознательно избегали с графом подробностей в итоге провалившейся операции по добыче энергокамней из заброшенной шахты. Теперь выходило, что ее вроде как и вовсе не было. Даже пропавшие камни назывались не иначе как просто «ценный груз».

— Завтра, пока мои ребята продолжат обыскивать Цитадель, я лично займусь допросной работой. От вас, сержанта Корнедуба, мастера Рогволда и рядовой Дорофеевой я уже услышал все, что хотел узнать. На очереди команда «Икара»…

— И они также подтвердят мои слова, — буркнул Кречет. — Или вы всерьёз считаете, что в одночасье столько человек сразу вступили в заговор против государя и рискнули нарушить закон? Понимая, чем все это может грозить?

Кулагин вытащил из внутреннего кармана массивные серебряные часы-луковицу. Откинул крышку, глянул, цокнул языком. Неспешно проговорил:

— Знаете, капитан, я уже почти десять лет занимаю свою должность. И повидал на службе столько всего, что меня уже ничем не удивить. Бывает, мотивы преступников и заговорщиков превосходят все разумные пределы и совершенно не укладываются в рамки мышления общества.

— Иными словами вы допускаете вероятность того, что я каким-то образом толкнул на предательство кучу народа и вдобавок умудрился нагреть на свершенном преступлении самого Императора!

— В Столице, в определённых кругах, о вас отзываются как о человеке очень упрямом, своевольном и строптивом. Неоднократно игнорирующим предписания и приказы непосредственного командования и Совета Ордена Часовых. В данном случае, капитан, ваша репутация работает против вас.

Кречет негромко рассмеялся и пояснил с удивлением посмотревшему на него графу.

— Эта наилучшая похвала и свидетельство того, что я поступаю правильно. Да плевать я хотел на мнения заплесневелых сухарей из верхушки Ордена, — лицо огромного Часового закаменело, в стальных глазах засверкал лёд, а в кабинете отчётливо повеяло нешуточной угрозой. Даже следователя из Особого отдела проняло. Только сейчас он понял, что любой, даже самый опасный преступник из всех, кого он изловил за десять лет, рядом с этим дышащим первобытной мощью огромным человеком просто беспомощный жалкий драчливый мальчишка. — Я подчинюсь любому прямому приказу Императора. Если вы найдёте хоть что-то, что изобличит меня как предателя и вора, клянусь, я сам протяну вам руки для кандалов. Но если кому-то там, наверху, пользуясь так удобно подвернувшимся случаем, хочется меня скинуть с поста командующего… Он может об этом забыть.

Кулагин, положив руки на потёртые подлокотники кресла, сказал:

— Поверьте, капитан, я вам не враг. Хотя, не скрою, недоброжелатели у вас есть и они мне все известны. Скажем так, мне поручена, возможно, самая ответственная и важная миссия за последнее время. И