В западне - Максим Шторм

озарилось всполохами чужеродных огней и яростной бушующей энергии. Колдовское сияние было видно за несколько миль. К тому времени, когда подобные светопреставления стали повторяться с завидным постоянством, многие даже начали к ним привыкать, просто принимая за какие-то новые природные явления. Ну сверкает и пусть себе сверкает.

Мертворождённая, черная земля остающаяся после, отпугивала даже самых любопытных. Но если рядом не находилось никаких людских поселений, то от этих проплешин никто и не видел никакого зла. А на то, что со временем подле них начинала происходить всякая чертовщина, старались не обращать внимания. Простое совпадение. Всякое бывает.

В ту ночь изменилось все.

Судя по описанию прадеда, первый отряд появившейся в нашем мире нечисти составляли ведьмины гончие и шатуны. Довольно распространённая и многочисленная нечисть. Их было относительно немного, не более трех десятков. Но они успели натворить немало.

В ту же ночь, безошибочно определив нахождение совсем рядом человеческого поселения, они помчались в Скобелев. Ворвались через незапертые на ночь ворота и разорвали в клочья не ожидающих ничего подобного ночных привратников, дежуривших на воротах. Остановить рвущихся вглубь одуряюще пахнущего человечиной города тварей удалось лишь дружными усилиями скобелевского военного гарнизона, да прибежавших по тревоге из городской управы гвардейцев и главного чародея.

В ту же ночь о случившейся трагедии доложили Императору. И именно после этого случая был наконец-то созван первый и далеко не последний в ту пору срочный экстренный Большой совет. И вызвали из Лютограда Герцога Бестужева.

Да, всё верно. Несмотря на все предоставленные Владимиром доказательства и его мнение о том, что появляющиеся в стране черные круги есть ничто иное как попытка чуждых сил проникнуть в наш мир, поначалу ему никто не поверил. И его прошлая поездка в Столицу оказалась безрезультатной. Был созван малый государственный совет, где против слов прадеда выступили целых три Высоких Дома. Перумовы, Рыковы и Аверины, сочтя уверения Владимира безосновательными россказнями и пустыми страшилками. Рокоссовские, также входящие в тот малый совет, воздержались. Они просили более весовых фактов, которых у Владимира на тот момент не было. А без оных, они также не поддерживали введения в государстве особого положения, на котором настаивал мой прадед.

Уезжая из Старограда, он с горькой усмешкой предупредил, что через месяц они сами позовут его обратно. Так и вышло. К тому моменту, как по магической почте в резиденцию Бестужевых пришел срочный вызов от Государя и до поры, как он добрался до Столицы, лопнули еще два Прокола. На западной границе, рядом с Ляховским княжеством, и близ небольшой деревушки в центральной части Империи. В первом случае успели отреагировать оперативно, и пусть и с большими потерями среди солдат ближайшего пограничного гарнизона, смогли уничтожить вторженцев. Во втором же целая деревушка в сотню человек оказалось разорена, а все ее жители растерзаны и убиты пришедшими в ту роковую ночь тварями.

В Столице поняли, что беда, о которой так настойчиво предупреждал Герцог, не просто стоит на пороге, она уже без спроса и стука ворвалась в дом. И принялась хозяйничать.

Тогда еще никто не подозревал, что это только начало. Конца которому не видно и сейчас, спустя почти сто лет с появления первого Ведьминого пятна.

Каждый вечер я проводил практически одинаково. Часов до десяти трепался о том о сём с Алисой, то в ее комнате, то в моей. Затем уходил в отцовский кабинет и где-то с час читал и по несколько раз перечитывал дедовские записи. Затем возвращался в спальню, где в кровати, грея простыни, меня поджидала уже полностью раздетая Аксинья. Против компании которой я не имел ничего против. Деваха она была горячая, резвая и отдающаяся мне со всей страстью. Затем, отпуская ее, я засыпал и дрых до самого позднего утра.

Вот и на четвёртую ночь своего нахождения в Родовом имении, не меняя заведённого порядка, Аксинья проскользнула в мою спальню и нырнула под одеяло. И когда я, раздевшись, лег на кровать, перед этим подложив в печь несколько чурочек, она уже с радостью была готова на все. Чем я беззастенчиво и пользовался. Нас обоих устраивали эти отношения. Да зачем отказывать себя в такой сладкой малости?

Я старался брать о жизни все.

С каждым днем во мне крепла уверенность, что скоро моя жизнь совершит очередной очень крутой поворот. И мой Грифон, иногда просыпаясь и довольно урча, нет-нет да и тревожным царапаньем острых коготков подтверждал мои предчувствия.

Гроза надвигалась.

Глава 16

— Вы знаете, чем завершились выпускные экзамены столь интересующего вас рядового Альрика Безродного? Вчерашнего курсанта, между прочим.

— Который, будучи совсем недавно официально принявшим присягу и ставшим воином Ордена, успел совершить несколько очень впечатляющих поступков, проявив себя с крайне благоприятной стороны.

— И, замечу, некоторые из этих поступков можно смело назвать героизмом. А операции, в которых он уже успел поучаствовать, все как один, были из категории важнейших и опаснейших.

Следователь из Особого Отдела граф Василий Кулагин спокойно выдержал холодный как приближающаяся с севера зима взгляд капитана Кречета. Отложив в сторону исписанный блокнот, он сказал:

— Я понимаю, куда вы клоните, капитан. Но я следую фактам. А они на данный момент таковы, что ваш невероятно талантливый и героический парень остался единственным из всех, кто был задействован на особом задании Императора, кого я еще не допросил.

Они находились в кабинете командующего Цитаделью, откуда только пару минут назад вышел последний из намеченных для сегодняшнего допроса Кулагиным человек — капитан «Икара» Афанасий Ланской. Который лишь повторил все, что было до него сказано предыдущими лицами. От самого капитана Кречета до последнего матроса из команды разведрейдера.

Кулагин внимательно слушал, записывал, кивал, переспрашивал. Все вопросы он задавал с неизменно скучающим видом, абсолютно спокойным и располагающим к доверию голосом. И даже корабельный маг, Михаил Твардовский, изначально зашедший в кабинет командующего в состоянии бледного полутрупа, смог, практически не заикаясь, связно и доходчиво рассказать все, что ему было известно.

Очередной день большой императорской проверки, а по факту специального расследования, близился к концу.

— Так что вы говорили о выпускных экзаменах Безродного? — изогнул бровь Кулагин, вновь берясь за блокнот и бегло просматривая записи, кое-где подчёркивая грифелем. — Экзамены в Академии проводятся с регулярным постоянством.

— Уже давно ни для кого не секрет, что они превратились в игру на выживание, — усмехнулся Кречет. — Современная доктрина Ордена. Нам нужны только лучшие. Поэтому выживают сильнейшие. Но так было не всегда. В эпоху войны человеческая жизнь ценилась намного больше. Сейчас же, даже те, кто выживает