Ученик гоблина 2 - Марко Лис

Мы действовали быстро.

Мешки потяжелели от провизии. Пустые бурдюки наполнили ядрёным, густым пивом, которое за годы в бочках стало только злее. Когда я закидывал за спину трофейный самострел, из дыры послышался шорох и сопение, это Арах тоже решил заглянуть внутрь.

— Ого, нэк… — выдохнул он, глядя на ровные ряды шлемов. — Это ж сколько за это дадут…

— Тебя здесь только не хватало, — старик стукнул того по лбу. — Хватай мешки и выметайся отсюда.

Когда я снова вывалился на открытую площадку, после душной полости спёртый воздух подземелья показался мне удивительно свежим.

— Смотрим дальше, — скомандовал старик. — Пошли, Менос.

Первым на очереди был ход с костями.

Через пару десятков шагов свет факела высветил первые груды. Их были сотни. Самых разных размеров: черепа, раздробленные позвонки, длинные рёбра. Всё это было свалено в хаотичные, неопрятные насыпи вдоль стен.

Зуг’Гал присел, поднял длинную бедренную кость и провёл пальцем по её изгрызенному краю.

— Несыти, — сказал старик почти мгновенно и с отвращением бросил кость обратно в общую кучу. — Это их могильник.

Я вспомнил серую насыпь обглоданных останков у пещеры в лесу, оставленную кобольдами и согласно кивнул. Некоторое сходство действительно просматривалось.

— Они выходят на поверхность очень редко, по ночам и только для охоты, — продолжил гоблин. — Что сожрано глубоко под землёй, под землёй и остаётся.

— Насколько они опасны?

— Эти твари вдвое меньше кобольдов и слабее физически, нэк, но способны выплёвывать сгустки ядовитой кислоты на расстоянии в десяток шагов. Учитывая, что атакуют всегда небольшими группами по шесть-восемь особей, в тоннеле просто невозможно увернуться от их атак.

Гоблин повёл факелом в сторону, и тени от костяных гор уродливо заплясали по своду.

— И раз здесь свалка, значит, этот путь ведёт прямиком в их основное логово.

Я посмотрел на бескрайние залежи костей. Их было слишком много для пары десятков тварей.

— И сколько их там?

— Достаточно, чтобы и наши кости тоже здесь оказались.

— Значит, этот ход не подходит, — сказал я, пятясь к выходу.

— Без вариантов, — кивнул старик.

Мы вышли обратно.

Оставался последний туннель, в котором я видел кладку паучьих яиц.

Зуг’Гал долго хранил молчание. Он присел у самой большой кладки, осторожно взял в руки половинку скорлупы и покрутил её перед глазами.

— Шаргаты, — наконец произнёс он. — Редкие пауки, нэк.

— Впервые слышу это название.

— И не должен был. Даже я никогда их живьём не видел. У них низкая выживаемость молодняка. Кладка всегда огромная, но до взрослого состояния доживают единицы.

Я оглядел сотни пустых оболочек, заполнивших пол и ниши в стенах.

— И кто же их так активно жрёт? Несыти?

Гоблин усмехнулся.

— Они сами пожирают своих сородичей.

— Каннибалы?

— Именно, нэк. Сразу с рождения. Из всех этих, — он обвёл рукой кладку, — к нынешнему моменту осталось не больше десятка. Но это десять самых сильных, хитрых и агрессивных тварей.

Я невольно представил пауков, которые ещё больше вымахали на мясе собственных братьев.

— И родители, скорее всего, всё ещё патрулируют территорию где-то рядом, — добавил он, поднимаясь на ноги.

Я молча кивнул. Перспектива встречи с «родителями» таких крошек меня не прельщала.

— Значит, и сюда мы тоже не пойдём, — констатировал я.

— Конечно нет. Твари быстрые, злобные и невероятно живучие.

Получается, нам оставался только один путь. Гномий туннель. Идеально ровный и пугающе правильный.

— Там наверняка будут гномьи ловушки, — негромко произнёс Зуг’Гал, всматриваясь в черноту идеально гладкого туннеля. — Не спешите и смотрите в оба глаза. Ступайте строго след в след.

Гоблин протянул руку и вложил мне в ладонь лист чёрного подорожника.

— Зачем? — переспросил я, недоумевая.

— Скорми самке.

Я перевёл взгляд на девушку.

Она уже сама тянулась за листом. Никаких вопросов. Ни тени удивления. Будто это была привычная рутина.

Я передал ей лист. Талли взяла его, коротко кивнула и молча отправила в рот. Она тщательно разжевала его и проглотила, даже не поморщившись.

— Пойдёшь первой, нэк.

Растение уже начало воздействовать, поэтому Талли послушно кивнула.

— Арах, ты сразу за ней.

— Почему я? — в отличие от девушки, Полуухий трезво осознавал угрозу.

— Хочешь прятаться за спиной старика? — прищурился Зуг’Гал.

— Нет.

— Или доверим высматривать ловушки слепому человеку? — шаман кивнул на меня, припомнив недавние подначки Араха по поводу моего зрения в темноте.

— Тц… нет, мастер. Вторым пойду я, — гоблин смиренно кивнул.

Я понял замысел наставника.

Если Арах всё-таки проглядит ловушку, первой под удар попадёт Талли.

Жестоко, но разумно. И по-гоблински эффективно.

Мы шли уже несколько часов, но тоннель так и не думал меняться. Те же идеально ровные стены, тот же серый камень и та же давящая тишина, которую нарушало только наше дыхание и шуршание подошв.

— Уши закладывает, нэк, — пожаловался Арах, в очередной раз с силой мотнул головой.

— Отдыхаем, — коротко скомандовал Зуг’Гал.

Зуг’Гал не спеша полез в один из своих многочисленных мешочков, висевших на поясе. Его пальцы выудили небольшую костяную сферу. Гоблин присел и осторожно опустил её на пол.

Шарик не замер на месте. Он дрогнул и сразу медленно покатился вперёд.

— Всё это время мы спускались всё глубже под землю.

— Ешьте, не тратьте время на разговоры, нэк.

Жевать гномьи сухари было всё равно что пытаться разгрызть гальку, поэтому мы просто размачивали их в разбавленном пиве.

— Судя по терпкости, один бурдюк этого пойла можно смело разводить на дюжину мер воды, — я сделал глоток и почувствовал, как по горлу пробежала волна жидкого огня. — И всё равно получится крепкое пиво.

Короткий привал немного придал сил, и мы снова двинулись в путь.

Однако спустя несколько часов монотонный марш начал давить на психику. Окружение ничуть не менялось, из-за чего возникало странное чувство, будто мы застыли на одном месте, а туннель просто бесконечно прокручивается под нашими ногами.

Внезапно Арах, шедший впереди, вскинул руку. Он тихо свистнул, подавая сигнал Талли, чтобы та тоже остановилась.

— Я что-то слышал, нэк, — прошептал Полуухий, не оборачиваясь.

Мы замерли, стараясь даже не дышать. Сначала тишина казалась абсолютной. Я уже собирался сказать, что ему почудилось, но заметил, как он вдруг напрягся.

Арах наклонил голову набок и прищурился,