Я – Товарищ Сталин 14 - Андрей Цуцаев

Места были хорошие — сектор 12, ряд 8, почти напротив середины поля. Сели, когда команды уже разминались. Bushwackers в тёмно-зелёных свитерах, Hammers в бордово-белых. Судья в чёрном стоял посреди поля, держа мяч под мышкой. Трибуны гудели, предвкушая начало игры.

Игра началась в 12:15. Первый драйв взяли хозяева. Квотербек по имени Рой Донован — долговязый парень с рыжими волосами — сделал обманное движение и бросил мяч далеко вперёд. Приёмщик поймал, пробежал ещё семь ярдов, прежде чем его сбили. Толпа взревела — не яростно, а одобрительно. Джейкоб смотрел, как мяч летает по воздуху, как игроки сталкиваются плечами, как трава летит из-под бутс.

Фрэнки купил два стакана пива в бумажных конусах. Пена переливалась через край, капала на бетон. Они чокнулись, выпили по глотку. Пиво было холодным, с лёгкой горчинкой — именно то, что нужно в такой день.

Второй квартал прошёл с переменным успехом. Hammers сравняли счёт тачдауном после обманного паса, потом Bushwackers ответили филд-голом с тридцати семи ярдов. Каждый раз, когда мяч уходил в воздух, трибуны поднимались на ноги. Джейкоб заметил, как Фрэнки подаётся вперёд, когда его команда атаковала, и откидывается назад, когда защищалась. Сам он смотрел спокойно — не болел ни за кого, просто наслаждался движением, ритмом, звуками.

В перерыве вышли размять ноги. Под трибунами торговали хот-догами, орешками, газировкой. Фрэнки взял два хот-дога с горчицей и луком, Джейкоб — один. Ели стоя, прислонившись к железной опоре. Вокруг говорили на всех диалектах Бруклина — от ирландского до итальянского, от еврейского до польского. Кто-то громко спорил о том, правильно ли судья засчитал фол, кто-то предлагал пари на итоговый счёт.

Вторая половина началась с долгого драйва Hammers. Они продвигались по пять-шесть ярдов за попытку, пока не дошли до красной зоны. Толпа затихла. Квотербек Hammers сделал обманное движение влево, бросил вправо — мяч пролетел точно в руки ресивера в углу эн-зоны. Тачдаун. Трибуны взвыли — теперь уже с досадой. Фрэнки выругался тихо, но без злобы.

— Ничего, отыграются, — сказал он Джейкобу. — У Донована ещё есть порох.

И Донован не растерялся. В следующем владении он пробежал сам — шестнадцать ярдов, прорвался через двух защитников, упал уже за линией. Стадион встал. Люди хлопали в ладоши, свистели, топали ногами по деревянным доскам.

Игра закончилась со счётом 24:20 в пользу Bushwackers. Последний тачдаун сделали за две минуты до финального свистка. Когда судья дал сигнал, трибуны взорвались. Мужчины обнимались, подростки прыгали, кто-то бросил шляпу в воздух. Фрэнки повернулся к Джейкобу, хлопнул по плечу.

— Ну что, теперь в паб?

— Веди.

Они вышли со стадиона вместе с потоком людей. Улицы вокруг Ebbets Field заполнились мужчинами в кепках, все говорили громче обычного, смеялись, пересказывали моменты. Солнце уже клонилось к западу, тени стали длинными. Фрэнки повёл в «McSorley’s Old Ale House» на Восточной 7-й улице в Манхэттене. Добирались на метро, потом пешком через Union Square. По дороге купили ещё пачку сигарет и спортивную газету.

В «McSorley’s» вошли в 17:40. Дверь скрипнула, внутри пахло деревом, элем, табаком и жареным мясом. Пол был устлан опилками, стены тёмные, завешаны старыми фотографиями, газетными вырезками, полицейскими значками и пожелтевшими долларовыми купюрами. Барная стойка длинная, из чёрного дерева, вся в царапинах и следах стаканов. За ней стоял бармен в белой рубашке с закатанными рукавами — лысый, с седыми усами.

Они взяли места у стойки. Фрэнки заказал два Light Lager. Пиво принесли в тяжёлых кружках. Первый глоток пошёл легко. Джейкоб почувствовал, как плечи расслабляются.

Вокруг говорили все одновременно. За соседним столиком компания из четырёх человек обсуждала игру — один доказывал, что Донован специально тянул время в конце, другой возражал, что это была чистая удача. У дальнего конца стойки сидел старик в шляпе и читал газету, время от времени кивая сам себе. Двое полицейских в штатском пили эль и молчали. Женщин почти не было — только двое в углу да одна за столиком у окна.

Фрэнки поднял кружку.

— За хорошую игру.

— За хорошую игру.

Выпили. Потом заказали ещё по одной. Между глотками Фрэнки рассказывал истории — как однажды О’Ши заставил его всю ночь стоять у склада в Red Hook, потому что ждал поставку, которой так и не было; как пёс босса однажды утащил окорок со стола прямо перед важным ужином. Джейкоб слушал, иногда вставлял короткие вопросы. Ему нравилось, что Фрэнки не спрашивает про работу.

После третьей кружки заказали еду. Джейкоб взял сэндвич с ростбифом и горчицей, Фрэнки — тарелку тушёной капусты с сосисками. Ели неспешно, запивая элем. Пиво шло легко — не холодное уже, а чуть тёплое, с более выраженным вкусом солода.

К восьми вечера зал наполнился плотнее. Пришли ещё люди со стадиона. Кто-то начал петь старую ирландскую песню, остальные подхватили. Бармен поставил на стойку бутылку виски и несколько стопок — для тех, кто хотел перейти на что-то покрепче. Фрэнки взял виски, Джейкоб отказался — пока хватало пива.

В 21:10 Фрэнки заказал ещё по одной и начал рассказывать про войну — не свою, а про то, что слышал от дяди, который вернулся из Франции в 1918-м. Джейкоб слушал молча. За окном уже стемнело, фонари на улице горели жёлтым светом, отражались в стекле.

К полуночи народу стало меньше. Бармен начал протирать стойку, собирать пустые кружки. Фрэнки посмотрел на часы.

— Пора двигаться. Завтра рано вставать.

Джейкоб кивнул. Они расплатились — Фрэнки настоял, что платит сам. Вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным, но приятным. Фрэнки пожал руку.

— Не пропадай, Джек. Если что — знаешь, где меня найти.

— Знаю. Увидимся.

Джейкоб пошёл к ближайшей станции. Ехал в почти пустом вагоне — только пара студентов и ночной рабочий с сумкой инструментов. В Бруклин вернулся в 1:37 ночи.

Дверь квартиры открылась тихо. Внутри было темно и прохладно. Джейкоб включил свет в коридоре, снял пальто, повесил на крючок. Прошёл в ванную. Включил душ — вода была сначала холодная, потом стала теплее. Стоял под струёй минут десять, смывая запах табака, пива, стадиона. Мыло пахло сосной — дешёвое, но приятное.

Вытерся полотенцем. Прошёл в спальню. Окно было приоткрыто — с улицы доносился далёкий шум машин и редкий лай собак. Он лёг на кровать и сразу уснул.

Глава 16

Апрель 1938