Странная Вилма - Лора Лей

Вилма уловила посыл гостя, вздохнула и спросила:

— К которому часу мне следует быть готовой… завтра?

— Я буду ждать Вас на владимирском вокзале в 9-30. Все вопросы по поездке я решу, не извольте беспокоиться! — не выражая открыто облегчение от полученного согласия, ответил посланник. — Если желаете, могу заехать …

— Нет, я доберусь сама, спасибо.

— Тогда не смею более тратить Ваше время, сударыня. Позвольте откланяться! Всего доброго!

— И Вам, Ваше благородие! — попрощалась Вилма.

Чиновник бодрым шагом покинул кабинет, и в окно Вилма увидела, как он садится в санную повозку, давая отмашку на начало движения, гвардейцы верхом пристраиваются по бокам и гости выезжают за ворота.

«Интересненько год начинается…» — подумала Вилма и… пошла в гостиную, где её ждали домашние. Отодвинув в сторону размышления о загадочном визите, она предпочла сначала поесть хорошенько — праздник все-таки! Да и на сытый желудок думается всяко лучше…

* * *

От прочтения министерского послания и последующего обсуждения его содержания уйти не удалось — всех интересовала причина приезда чиновника. Витиеватый текст особой ясности не внес: в красивых выражениях он повторял слова Куницына об аудиенции и уверениях в почтении к госпоже баронессе.

Подношение же было впечатляющим (для Вилмы — точно): копченый осетр фунтов на десять еле поместился в корзину, как и оковалок буженины из популярного магазина купца Белова, головка знаменитого сыра «Мещерский», два фунта икры паюсной осетровой в обливном горшочке, бочонок мёда, три сорта чая по фунту каждый, кофе в зернах, жестяная коробка шоколадных конфет от столичного кондитера Фогеля — поставщика двора. Отдельно — как с картинки яблоки, груши, мандарины, ананас и дыня!

«Взятка, точно. Подмазать решили!» — гласило общее мнение насельников усадьбы.

— Мнится мне, Виля, что связано это приглашение с обстоятельствами гибели… Карлыча. Азиатский департамент занимается внешней политикой, касающейся связей с восточными …соседями империи, а эти… кочевники — не простые люди, определенно. Нам ведь никаких пояснений не дали по факту убийства российского подданного и последствий смерти этого… князя пришлого! Губернатор всячески избегал темы расследования трагедии… Принес соболезнования, кинул денег на погребение, извинился, да… Но туману навел! И так настаивал на молчании… — после долгого молчания высказался пан Адам.

— Думаешь, мне выплатят… компенсацию? — хмыкнула Вилма.

— Не знаю, девочка моя… Но не поехать ты не можешь, это и к бабке не ходи… Думаю, насильничать никто не будет, но и церемониться — тоже. Ты там жалом не води! Слушай, запоминай, особо не ведись на речи, какими бы они ни были. Вернешься, тогда и обмозгуем. Дуняшу с собой возьми, положено так, а вот волчиц придется оставить…

Это Вилма понимала, увы. Хоть и пару ночей, но придется провести в гостинице (а где ж еще?), а привлекать к себе лишнее внимание не стоит.

«Ладно, чему быть, того не миновать. Поглядим, что судьба мне… приготовила» — решила попаданка и пошла собираться. Наряд на выход у неё один, но имелся: юбка суконная цвета маренго (темно-серый, почти черный), блуза атласная ей в тон, приталенный пиджачок, на голову шарф намотает, как обычно. Да, ювелирку не забыть — по статусу баронессе «на выходе» положены цацки. А поедет в брюках, и пусть хоть удавятся!

Интерлюдия

Небольшая комната, озаряемая пламенем камина и наполняемая треском сгорающих в нем поленьев, походила на пещеру: обитые малахитово-зеленым плотным шелком стены, на них картины в стиле «руин и катастроф» между полуколонн из красного, под стать мебели и потолку, дерева чередовались с чучелами голов охотничьих трофеев, темно-зеленые бархатные портьеры, дополненные густым тюлем, почти полностью закрывали вид из окон на заснеженный двор, свечи в бронзовых канделябрах немного добавляли света в углах, но не могли разогнать уютную, немного загадочную, полутьму помещения, а шоколадного цвета с восточным орнаментом длинноворсный ковер заглушил шаги вошедшего в комнату мужчины во фраке.

Поэтому сидящий в глубоком мягком кресле и смотрящий на огонь хозяин особняка на Покровском бульваре, погруженный к тому же в тягостные размышления, не сразу отреагировал на появление рядом с собой гостя. Посетитель же, добродушно хмыкнув на отвлеченность задумавшегося, тихо уселся во второе стоящее около столика с напитками и легкими закусками кресло, плеснул в чистый бокал коньяку, пригубил его и уставился на огонь, как и сосед, безмолвно и расслабленно.

Прошла не одна минута, прежде чем хозяин комнаты ощутил чужое присутствие и повернул голову, наткнувшись на улыбающееся лицо гостя.

— Алекс, боже… Когда ты пришел?

— Да, Саша, растерял ты хватку! — рассмеялся посетитель. — Так-то и по темечку схлопочешь однажды! Я уже и коньячку отведал, и сырком закусил, а ты все думу думаешь… Уж и спрашивать боюсь, что тебя так озадачило, братец? Опять, небось, дела государевы?

Александр Михайлович Ромоданов только отмахнулся, налил коньяку «на палец» себе и брату, приподнял бокал в приветствии и выпил терпкое питьё, после чего, проведя ладонью по пушистым усам, переходящим в ухоженную бородку, вздохнул.

Алексей Михайлович посерьезнел.

— Ладно, брат, рассказывай, что тебя тревожит, раз уж вызвал меня в такой час. Видишь, я прям с корабля на бал к тебе! Меня твой посыльный у выхода из театра отловил, домой и то заехать переодеться не дал. Говори, что стряслось!

— Прости, Алеша… Муторно мне… С женой о таком… не хочется … Надумает невесть что, не дай Бог…

— Да не тяни ты! — подтолкнул старшего гость. — Может, прикажешь чего посущественнее принести, а? Я не ужинал, планы-то другие были…

— Да-да, конечно! — встрепенулся хозяин дома. — Я и сам не прочь пожевать чего …от нервов. Заночуешь? Вот и хорошо, сейчас кликну Степку, шлафрок тебе да чуни меховые принесет и щец кислых… Ты как?

— Да давай и щец, и студня с хреном, и картошки! Тогда и беленькой, не под коньяк же! И пирогов… Твоя кухарка с черникой пекла нынче? Хороши у неё выходят, моим не удается таких-то сготовить!

Обрадованный согласием любимого брата повечерять и поговорить, граф Ромоданов кликнул дворецкого Степана, отдал распоряжения другому слуге об ужине, третьему наказал предупредить жену о госте и об их посиделках (чтоб не беспокоилась и велела для деверя покои приготовить), а сам, выдохнув, принялся планировать беседу. Брату он доверял, но сосредоточиться не помешает…

* * *

Откушав и согревшись изнутри, братья вели неторопливую беседу.

— Судя по собранным сведениям, выходит одно: странная барышня, эта баронесса Штурц… Начиная от имени… Уж про увлечения и