Странная Вилма - Лора Лей

Меньшиков слушал, поджимал губы, хмурил лоб, прикрывал глаза — явно его тема зацепила. Куницына вопросы раздирали, но заметив сосредоточенность начальника, он сдерживал порывы. А Зуева уже ругала себя за длинный язык… Она сожалела, что разговор пошел не в ту степь, хотя… Ладно, слово — не воробей.

Через некоторое время граф выпрямился, уставился на девушку серьезно и начал говорить:

— Вилма Ивановна, признаюсь, никогда мне не приходилось … беседы вести о собаках в таком ракурсе. Тем паче, с дамой… Я как-то … кхм … Котов больше люблю! — рассмеялся чиновник. — Но то, что Вы сейчас поведали… Очень интересно, знаете ли! Наш государь-император … Вот он, можно сказать, собачник, да… У него живут несколько… Да и в свете есть любительницы потискать какую-нибудь болонку или пуделька …Но те животинки, скорее, игрушки… Ни манер, ни талантов — тявкают только звонко! Шумные слишком… — махнул рукой, помотал головой и хихикнул, после чего продолжил уже без шутки:

— Про охотничьих собак Вы правы, умнейшие и … дисциплинированные создания, я бы сказал. Получается, если отобрать псов иных пород и заняться с ними, как и с охотничьими… Да только кому такое поручишь-то, голубушка? Это ведь сил сколько надо и средств?

— Я и не спорю, Петр Алексеевич, труда сие занятие требует огромного… Но и результат может быть весьма впечатляющим! — ответила Зуева.

— Баронесса, простите… — подал-таки голос Куницын. — Вы что-то про слепцов упомянули…

— Да, Яков Иванович — Вилма тормознула себя и далее говорила, тщательно дозируя информацию. — Собака-поводырь, представляете? Она, наученная, будет предупреждать о препятствиях на пути, об опасности, она и принести мелочь какую может, и на помощь позвать… Да и просто рядом быть с человеком, компанию ему составлять — разве это не прекрасно? Собаки служат хозяину, он для них главный приоритет в жизни… А чувство, что ты нужен — для инвалида очень значимо… Так мне кажется…

Этот разговор произвел впечатление на всех участников и имел определенные последствия в будущем… Но о том позже…

Глава 38

Русское посольство «зависло» в Яицком стане почти на месяц, поскольку зима никак не сдавалась, «моргая» на календарную весну, а продолжать путь к Ак-тебэ в период снежных буранов и злых метелей, коими славилась открытая местность в округе, было равносильно самоубийству.

Так что измученные долгой дорогой делегаты с воодушевлением приняли приглашение местной казачьей верхушки рассредоточиться по гостеприимным домам и пожить до момента, когда весеннее солнце освободит степи от снега и повысит температуру воздуха хотя бы в дневные часы, тогда и двигаться дальше.

Понятное дело, что гостей-мужчин (уважаемые же люди, с государевыми грамотами и регалиями) взяли на постой атаман и его ближнее окружение, а вот странную молодку с волками определили к одной из вдов, недавно потерявших кормильца и нуждающейся в деньгах (Меньшиков настоял на таком подходе) по-более остальных.

* * *

Аксинья Плетнёва, тридцатилетняя мать троих погодков-пацанов от десяти до двенадцати лет, на нечаянную постоялицу и её питомцев смотрела с невеликим удовольствием, однако противиться решению яицкого атамана Половицына не могла, поэтому только зыркнула на вошедших и фыркнула показательно, в отличие от младших обитателей дома, забывших, как дышать, когда Вилма с девочками переступила порог их куреня.

— Здоровы будете, хозяева — заметив реакцию казачки и детей, Зуева перекрестилась на образа и поклонилась. — Уж простите, что потеснить вас приходится, но то не моё решение. Обещаю особо не отсвечивать и вашему привычному быту не мешать. Скажу сразу, я не белоручка, уважаемая Аксинья, так что если надобно что по дому сделать — говорите, я в Вашем распоряжении. А волчицы мои тихие, смирные и послушные, если их не задевать напрасно … — выразительно глянула на любопытных ребятишек.

Аксинья на слова гостьи только плечом повела и кивком головы дала понять следовать за ней, а про себя подумала, что брешет пришлая: где это видано, чтобы баронесса (уж пронеслась по станице молва о титулах приезжих господ) в хозяйстве пригодилась? Ага, мели Емеля…

«Ну да ладно, плату обещал Кузьмич хорошую, с виду она вроде не заносчивая, форсу не кажет, да и одета не многим лучше меня. Ни тебе колец, ни шелков… В портах! Еще и волки заместо собак при ней… Чудно! Но парни сказывали, что всю дорогу от столицы они никого не тронули, охотились сами, от странной девки далеко не отходили и слушались беспрекословно. Но ежели что… Убью!» — думала вдовица, отводя гостью в дальнюю комнату, где жили мальчишки, теперь перебравшиеся в их с мужем спальню, отчего она на лавке вынуждена была разместится: дом-то хоть и немалый (горница, «стряпка»-кухня, хозяйская спальня, детская, еще и кладовая-сенная, где летом можно было отдохнуть по жаре-то), но и не так, чтобы шибко просторный. Да и присутствие чужих… напрягало, как ни говори.

Вилма понимала опасения женщины, но выбора-то не было, поэтому несколько первых дней старалась из комнаты без нужды не выходить, только девочек прогуливала под покровом темноты: зверью, пусть и уставшему порядком, движение было необходимо, да и охотиться они уже привыкли самостоятельно. Ну не переводить же птицу хозяйскую!

Аксинья не бедствовала (пока): корова, телок, два порося, две козы, куры, гуси на заднем дворе квохтали и гоготали, чуя хищников, лошадь от мужа осталась, надел приличный с огородом и бахчей. Пацаны от ухода за скотиной и работ по дому не отлынивали: и кормили, и чистили, и воду из колодца таскали, и на стол собирали… При деле по материному указу были.

* * *

Отоспавшись, Вилма заскучала и прямо влезла в дела хозяйки: то посуду помоет, то воды принесет… Аксинья, поняв, что барыня не безрукая, однажды и к готовке ее допустила, а после того, как волчицы притащили пару невесть как пойманных зайцев, позволила гостям включиться в работу по дому и вообще, впустила их в жизнь своей семьи.

Так что вскоре в плетнёвском курене по вечерам гостья с волками устраивались на лавке и под нею (по чину кому), мальчишки рассаживались напротив, Аксинья в углу у печи либо шила, либо чинила одежду под рассказы баронессы о путешествии, дальних городах и их жителях, волках и прочем зверье, что вытекало из вопросов любопытной ребятни.

Ей, всю жизнь прожившей в родной станице, услышанное казалось сказкой, что уж про сыновей говорить! Гостья не кичилась, мальцов не отталкивала, объясняла все