Странная Вилма - Лора Лей

Волки (жутковатые и зубастые, но действительно смирные) дремали, свернувшись, что кошки, или просто лежали, вытянув длинные лапы и прикрыв желтые глаза, изредка поводя ушами, прислушиваясь к звукам за окном.

Мирно так было, уютно, интересно, что Аксинья перестала сторониться Вилму Ивановну (имечко тоже чудное) и как-то слово за слово поделилась с гостьей историей своей жизни, станицы, особенностями быта казаков, проблемами повседневности…

— Мы тута по всякому живем… Мужики служат, стало быть, как и положено: в дозорах по округе, на усмирение разбоя, если случается… За то землю и деньгу платит государь. Промеж того основной доход идет от рыболовства на Яике, у нас особая привилегия на то есть. Еще коней ростим и для себя, и на продажу… Какой казак-то без коня? Вот… Летом — бахчу держим, огород, поля засеваем пашаничкой, рожью, овсом опять же… Негусто, ветра сильные да дождей маловато, но крутимси, чего уж… При Матюше легше было, он у меня ловок был, на рыбу особливо… А икру-то я, знаешь, каку солила, ууу! Теперь вот нам с парнями осталась бахча, на подхвате Митяй по весне, можа, чего и словит… Через годок атаман в списки внесет, хоть какая копеечка пожалована будет… А там и до службы недалече… — вздохнула Аксинья, глядя на возившихся с благодушно настроенными волчицами детей.

— Тяжело тебе одной придется — посочувствовала Вилма вдове.

— Такая уж бабья доля, барыня… — всхлипнула хозяйка, и Зуева не стала лезть ей в душу о причине потери мужа. Сама не говорит — чего рану бередить? Не настолько любопытно.

— Ты-то как сюды сподобилася, Ивановна? Нет, у нас есть девки-вои, есть, так-то по службе, по роду! А ты? Усадьба, небось, есть, коли баронесса-то? И на кого ж оставила? — не утерпела однажды Аксинья.

Вилма чуть мечтательно улыбнулась, вспоминая оставленное Григорьево:

— Есть, правда твоя! Управляющий справный у меня, да и мужики толковые… Что до посольства… Не по своей воле, милая, уж поверь… Но я не жалею! Зато сколько всего увидела и ещё увижу! Ты вот скажи лучше, вязать умеешь? Покажу одну штуку тебе, по вашей зиме в самый раз будет…

Перед отъездом из дома Зуева «сварганила» себе рейтузы шерстяные (Матрена с Дуняшей помогли, конечно), так в них и проехала всю дорогу, и благодарила Бога, что навел на такую своевременную мыслю, иначе точно поморозилась бы, несмотря на суконные брюки, из которых не вылезала.

Аксинья, на порты вязаные глянув, губы поджала, прищурилась осуждающе, а потом… взяла на пробу: прошлась в ударивший мороз до кумы, жившей в другом конце поселка, в этих самых «ритузах», после чего пришлось гостье заняться рукоделием и уроками работы с шерстью.

— Ох, барыня — матушка, вот спасибо, научила! Я теперь всем бабам к зиме енту полезную одёжу, хоть и срамную малость, втюхаю! И заработаю на том, ты ж не будешь против, коли показала? — радовалась возможному будущему доходу хозяйка дома и потратилась на половину барашка для волчиц в знак признательности Вилме. Оказалось, что живущие в Ямцком стане многочисленные татары-мусульмане пост Великий не держали (еще бы), и купить свежего мяса даже в марте-апреле было просто, лишь бы деньги имелись.

А весна, тем временем, сосредоточилась и… пошла шагать по степи семимильными шагами: за несколько (буквально) дней снег как корова языком слизала, ветер выдул немногочисленные лужи, яркое до слепоты солнце пробудило спавшую мощь земли, и бескрайняя степь под пронзительно-голубым небом зазеленела молодой травой, зазвенела птичьим пением, украсилась разноцветьем тюльпанов и запахла… радостью жизни, когда и дышится легко, и горизонт манит неизвестностью, и мечты всякие голову кружат, и сердце замирает от красоты природы и ожидания… чего-то необыкновенного…

Короче, засвербело — ехать дальше надо! Хватит рассиживаться!

Глава 39

Время, проведённое в городке казаков, для посольских не было праздным благодаря активности и любопытству главы ученой братии господина Иоганна фон Майера, ботаника и зоолога по специальности, но фольклориста по призванию.

Этот неугомонный обрусевший немец заставил своих коллег дотошно записывать быт, нравы, ремесла и предания местных для науки, а также пытаясь понять, стоит ли относить казаков чисто к военному сословию или определять их как некую межнациональную общность, учитывая языковые и генетические особенности (ну не похожи были пограничники ни на одну имперскую народность, эдакие «вещь в себе»).

Молодые интерны (аспиранты, вернее) по его заданию ходили из дома в дом и тщательно зарисовывали убранство куреней, портреты казаков, опрашивали о житие-бытие, осматривали скотину (лошадей, прежде всего), фиксируя её внешние характеристики, выспрашивали о протекании и смене сезонов, растительности и рельефе степи, зверях, перелетных птицах и прочих вещах.

Станичники посмеивались, интервьюеры злились (занимаются ерундой), а господин фон Майер восхищался упорством и предприимчивостью местных и обещал увековечить их истории в веках.

Интерес профессора, поддержанного Меньшиковым, касался и сведений, получаемых от служивых о соседях-степняках, встреча с которыми делегации только предстояла, благо, казаки не понаслышке знали про кочевников куда больше, нежели столичные гости, в частности, могли сносно объясняться на наречиях народов степи.

Может, произношение и хромало без помощи носителей языка, но совместными усилиями примитивный разговорник ученые мужи составили и сгруппировали воедино данные об обычаях и пристрастиях кочевников, что в преддверии участия послов в их празднествах могло облегчить налаживание контактов с потенциальными будущими подданными империи.

Однако воспользоваться плодами своих трудов учёным не удалось. Из Оренбурга, что находился в нескольких сотнях верст от Яицкого стана на восток, прибыл разъезд с пакетом, содержащим указ императора об откомандировании профессуры в распоряжение тамошнего губернатора, поскольку обнаружились в регионе залежи полезных ископаемых, описание и оценку которым и следовало сделать столичным интеллектуалам.

Помимо геологоразведки государь повелел провести изучение местности для будущей жд-ветки к городу от уральской части основной дороги, уверенно прокладываемой по Сибири на Дальний Восток. Короче, приоритет освоения был отдан уже имеющимся территориям империи, а неприсоединённые пока степи … подождут (так поняла попаданка).

Граф Меньшиков, кстати, особо и не возмутился сокращением посольства, что было расценено как вариант оговоренного заранее плана властей. Почему да как к этой каверзе относится, ученым времени дано не было — приказали-собрали-увезли со всеми приборами, записями и вещами. Единственное, что примирило кабинетные умы с творимым безобразием — это предстоящие занятия делом, а не ерундой, коей они, по воле фон Майера и при попустительстве графа, тут баловались.

* * *

Вилме до проблем высокообразованной части посольства было как до звезды, тем более, что