Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

объятиях – именно так, как нужно. Лучше не бывает. Он зарылся носом в ее волосы, вдыхая аромат манго и многообещающего жасмина, а бедрами продолжал шлепаться о ноги, подводя себя все ближе и ближе…

– Стой, – застонала она в подушку, растрепанная, ошеломленная. – Аларик, мы должны остановиться.

Его руки тут же упали. Остальные части тела реагировали чуть медленнее, но в конце концов он все-таки откатился к краю кровати. Внезапная утрата Таласин ввергла Аларика в некое подобие бодрствования.

Таласин содрогнулась, и ее спина затряслась от тяжелого дыхания. Кажется, она плакала. А Аларик только и мог, что молча смотреть, пока туман похоти не рассеялся, сменившись холодным осознанием.

Его гордая сильная жена, свернувшаяся калачиком на простынях, выглядела такой маленькой и сломленной. Воздух колебался при каждом ее паническом вздохе. Замешательство Таласин было почти осязаемым – и ранило так же глубоко, как отчаяние.

Это его вина. Это он обрушивал на нее гнев и оказывал холодный прием – чтобы в итоге распустить руки, отлично зная, что этого делать не стоит. Потому что украденный сариман пел в Цитадели. Потому что флот Кесатха готовился к вторжению в Ненавар.

Таласин сказала, что они могут защитить друг друга. Сказала так искренне, так наивно. А на самом деле ей следовало защищаться от него.

Он губит все, к чему прикасается.

Отвращение к себе грызло Аларика. Он встал с кровати и заперся в ванной, чтобы собраться самому и дать Таласин возможность побыть одной. Плеснув в лицо холодной водой, он задумался о том, как лучше всего обсудить случившееся. Если вообще стоит это обсуждать.

Да и что он может сказать?

«Это была очередная ошибка. Мы должны прекратить это делать». Возможно.

«Ты спасла меня от одиночества, пускай даже ненадолго». Нет.

«Вот почему я не хотел делить с тобой постель. Вообще-то это ты виновата, потому что настаивала». Плохая идея. Он не хотел умереть.

В комнату Аларик вернулся, так и не придумав ничего дельного. И решил, что позволит Таласин взять инициативу в свои руки – и будет отталкиваться от этого.

Но размышлять на сию скользкую тему оказалось бессмысленно. Ее сторона кровати была пуста. Аларик не слышал, как жена возится в гардеробной, но дверь осталась нараспашку, как будто Таласин юркнула туда в спешке.

Сначала Аларик не придал этому значения, даже когда единственным, кто разделил с ним в трапезу в столовой, оказался Севраим. Понятно было, что после случившегося Таласин хочется побыть одной. Но потом ни жена, ни ее фрейлина не явились на ленч, и вот тогда его сдержанность дала трещину.

– Где твоя госпожа? – рявкнул Аларик на обслуживающего его и Севраима лакея в сине-золотой ливрее.

Вздрогнув от столь неожиданного обращения, человек едва не уронил блюдо с омлетом с козлятиной и зеленым луком.

– Я… не знаю, ваше величество. Ее светлость отплыла на рассвете.

– Уехала?

От ледяного тона императора Ночи слуга нервно сглотнул.

– Возможно, леди Цзи представляет, куда отправилась лахис'ка. Я немедленно приведу ее.

Севраим тем временем набивал рот только что выловленными устрицами, поданными в половинках раковин и посыпанными горошинами черного перца из первой доставленной из Кесатха партии. К жуткому раздражению Аларика, легионер все еще продолжал это делать, когда пятнадцать минут спустя в комнату вошла Цзи.

– Император Аларик. – Фрейлина присела в небрежном реверансе. – Лахис'ка отправилась на Белиан в святилище Ткачей Света. Она вернется через неделю, к следующему затмению.

– И никто даже не подумал уведомить меня об этом? – процедил Аларик сквозь зубы.

Севраим перестал жевать, уставившись на него расширившимися глазами, а Цзи вновь присела, не из уважения, а раздраженно и вызывающе.

– Ну вот, уведомляю его величество сейчас, – пробормотала она.

Никто в Кесатхе не посмел бы так себя вести. Аларику пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы потом ответить спокойно:

– Леди Цзи, этот замок передан мне в качестве приданого лахис'ки, не так ли? – Он удостоился угрюмого кивка. – Следовательно, это мой дом, несмотря на то что находится он на ненаварской земле, так что вполне уместно, чтобы мне докладывали обо всех приездах и отъездах, особенно когда дело касается моей супруги. Наверняка это не слишком обременительное требование.

К его глубокому изумлению, дерзкая девчонка-подросток тоже глубоко вздохнула, словно это она считала его невыносимым и пыталась контролировать свой гнев.

– Понимаю, император Аларик, – пропела она с улыбкой столь же бодрой, сколь и фальшивой. – С этого момента постараюсь держать вас в курсе событий.

И выскочила из комнаты, гордо задрав нос.

Аларик поднял вилку и яростно ткнул ею в омлет.

– Я тоскую по Континенту.

– А я нет, – откликнулся Севраим. – Здесь жутко забавно.

В обычной ситуации Аларик одернул бы Севраима или, по крайней мере, пронзил бы укоризненным взглядом, но сегодня он не был расположен к подобному. Он медленно ел, все время чувствуя, что Севраим пристально наблюдает.

– Если тебе тяжело, что она ушла, ничего не сказав, – нерешительно произнес наконец легионер, – если это напоминает о…

– Дело не в том.

Сорвавшиеся с языка Аларика слова прозвучали ложью, хотя обстоятельства были совершенно другими – и куда больше, чем кто-либо мог представить. Никто – ни Гахерис, ни Севраим – не знал, что Аларик разговаривал с матерью в ту ночь, когда она бежала из Кесатха. Никто не знал, что Санция Оссинаст умоляла пойти с ней, а он отказался.

Отказался, а она все равно ушла. И хотя это было не одно и то же, внезапный отъезд Таласин, после того как он сделал что-то не так, заставил Аларика вновь почувствовать себя мальчишкой, бегущим за тем, кто никогда не оглянется и не вернется.

В сумерках в окно кабинета Аларика влетел поморник с посланием с его штормовика, стоящего в ненаварской гавани: фрегат Лису вошел в порт, и Лису направляется в Иантас.

Аларик принял командора в кабинете, получив несколько извращенное удовольствие от того, как плохо повлияла на этого типа тропическая жара за время короткого путешествия ладьи из Порт-Самоута и прогулки от доков Иантаса к замку. На взъерошенных волосах Лису поблескивали капельки пота, мокрые пятна расплывались на дорожном камзоле, и даже неизменно вежливое выражение лица отсалютовавшего императору командора не могло скрыть его дискомфорта.

– Вольно, командор, – протянул Аларик. – Чему обязан удовольствием лицезреть вас?

– Я здесь, чтобы сопроводить торговую партию Ненавара в Кесатх, ваше величество. На случай столкновения с пиратами, понимаете? Регент попросил меня заглянуть в ваш прекрасный дом и передать привет.

«Значит, ты здесь, чтобы разнюхать что-нибудь для моего отца», – с отвращением подумал