Сезон штормов - Теа (Тея) Гуанзон

– Напомните, неужто мы совсем не верим в способность Ненавара защитить собственные грузовые суда?

– Скорее, мы не хотим ничего оставлять на волю случая, когда речь идет о новых эфирных сердцах для Империи Ночи, – ответил Лису. – И о манго, конечно. Наш народ просто не может насытиться этими сладкими плодами.

Несколько дней назад Урдуя прислала Аларику цифры. С манго она была куда щедрее, чем с эфирными кристаллами, и он не мог понять, что чувствует по этому поводу. С одной стороны, Кесатх больше нуждался в кристаллах, чтобы защитить себя. С другой – нехватка кристаллов непременно задержит реализацию планов отца в отношении Ненавара.

– Я также узнал, – продолжил Лису, – о вашем интересе к некоей сардовийской рулевой, император Аларик. Подруге вашей жены, несомненно.

Аларик стиснул зубы. У Лису имелось немало информаторов, так что его осведомленность была лишь вопросом времени.

– Это был один из пунктов нашего соглашения о сотрудничестве: я обещал узнать, содержится ли вышеупомянутая мятежница в одной из наших тюрем. Но мои люди не нашли ничего в архивах.

– Потому что эта Каэда успела сбежать раньше, чем попала в списки. Она и еще несколько солдат Союза ускользнули из лагеря для военнопленных через несколько часов после битвы у Оплота. Им удалось захватить несколько кораклов, но во время погони она оторвалась от остальных, и товарищи ее больше не видели. Остальные сбежавшие в конце концов добрались до гор и примкнули там к как раз зарождавшемуся в то время сопротивлению. Один из тех, кто бы осведомлен об этой истории, участвовал в нападении на Цитадель и был взят в плен. – Лису скупо улыбнулся. – Видите ли, ваше величество, когда вы две недели назад отправились в Ненавар, я решил попытать свои силы в допросах. А так как уже знал, что вы кое-кого ищете, искренне хотел помочь. Как удачно, что мне удалось раздобыть информацию.

– Спасибо за помощь, – процедил Аларик сквозь стиснутые зубы. – Не погрешу ли я против истины, предположив, что вы удовлетворитесь тем, что оказали неоценимую услугу трону?

– Конечно, это честь для меня, – мигом ответил Лису, – но полагаю, я оказал бы еще более неоценимую услугу его величеству, если бы мне было поручено командование пустотным броненосцем, когда мы будем производить их больше.

Другими словами, как только Империя Ночи обретет контроль над Разрывом. Когда Таласин лишится силы и Тень падет на Доминион Ненавар.

Аларик едва сдержал внезапный приступ тошноты.

– Отлично, – сказал он Лису. – Следующий изготовленный пустотный броненосец будет ваш.

У командора хватило совести выглядеть благодарным, а не торжествующим.

– Мудрое решение, ваше величество, уверяю.

– Будем надеяться. – Аларик взглянул в окно, за которым уже взошли луны, и звезды мерцали над темным Вечным морем. – Приказать слугам приготовить вам комнату?

Лису покачал головой:

– Я вернусь в порт, император Аларик. Не хочу доставлять хлопоты вашим домочадцам.

«Спасибо богам за маленькие милости».

Аларик отделался наконец от Лису, но, оставшись один в кабинете, не мог спокойно сидеть, сосредоточиться на работе или на чтении.

Таласин не будет еще шесть дней. Он мог бы использовать это время, чтобы привести в порядок мысли и обдумать следующие шаги, но при этом чувствовал, что не в силах находиться здесь, где так остро ощущается ее отсутствие. Где его постоянно терзает чувство брошенности.

Аларик отложил стилос, который вот уже несколько минут бесцельно вертел в руках над грудой документов. В голову пришла одна идея.

Он понял, куда идти. Где найти силу, спокойствие и решимость, которых так не хватало в последнее время.

Ему нужно Затемнение.

Глава шестнадцатая

Среди спиралей каменных руин Белиана, в объятиях густой зелени джунглей, человек обрел форму, сплелся из золотых нитей Просвета. У него были черные как смоль глаза Урдуи Силим. Проницательные, целеустремленные, сверкали они под обручем-драконом, лежащим на густых каштановых волосах. Он вошел в комнату, сотканную из эфира и памяти, и коротко поклонился женщине, которая уже была внутри, качая золоченую колыбель.

– Завтра боевые корабли отплывают к Северо-Западному Континенту. На рассвете, как ты и приказывала, – сказал он. – Ты действительно сможешь оторваться от преследователей?

– Да.

Несмотря на внешнее сходство, женщина говорила с такой уверенностью, какой сама Таласин не испытывала никогда в жизни. Ее ненаварский был груб и изуродован сильным акцентом. Глаза женщины вспыхнули золотом, и хотя это было всего лишь воспоминание, нити Просвета собрались вокруг нее, узнавая.

– Заря – мое время. Я могу задержать флотилию гранд-Магиндама в Порт-Самоуте.

– Если ты причинишь кому-нибудь вред, даже случайно, – предостерег мужчина, – драконы могут напасть.

– Ты просветил меня насчет рисков, еще когда впервые приблизился. – Женщина опустила взгляд на колыбель. – Все, о чем я прошу, Синтан: если со мной что-то случится, спаси мою дочь.

Глаза принца Синтана смягчились.

– Я жизнь положу за Алюнсину. Клянусь, сестра. – Он ненадолго замолчал. – Конечно, она была бы в большей безопасности, если бы ее официально объявили наследницей королевы Урдуи.

– Пусть выбирает сама, – ответила Ханан Ивралис с таким знакомым упрямством.

Таласин смотрела, как ее мать наклоняется к колыбели. И сквозь завесу лет почувствовала руку, погладившую ее по щеке.

Сцена изменилась. Это была та же комната, но за окнами, в аметистовых вспышках и клубах дыма, бушевала война. Ханан лежала на кровати, куда более худая, чем в прошлом воспоминании, с мокрым от пота землистым лицом.

– Дай мне подержать ее, – прохрипела она.

Нянька с глиняными бусами на лбу – Индуза – молча протянула женщине извивающийся сверток. Ханан взяла дочь на руки, прижалась лбом к ее лобику.

– Я всегда буду рядом, – с жаром прошептала она. Те самые слова, которые Таласин слышала как-то во сне. – Мы обязательно отыщем друг друга.

Просвет исчез так же стремительно, как и появился. Таласин что было сил цеплялась за золотые нити, отчаянно желая увидеть еще что-нибудь из прошлого, но в конце концов осталась одна, на коленях, в центре пустого фонтана, с катящимися по лицу слезами.

Полдень застал Таласин в амфитеатре. С пальцев ее руки, простертой к серо-стальным небесам, стекали ленты магии света.

Она уже не плакала, постаравшись справиться со слезами как можно быстрее. Где-то в глубине души Таласин подозревала, что было бы неплохо хоть раз нарыдаться вволю, выплескивая горе, но эту роскошь могут позволить себе те, кто не держит в руках чужие судьбы. Теперь она вновь целиком сконцентрировалась на эфирной магии.

Просвет полыхнул и прошлой ночью.