Укротитель вулканов - Сергей Александрович Плотников

— Боги мои… — Тея почувствовала, как перед глазами все расплывается, влага потекла по щекам, и она торопливо убрала лишнюю воду, чтобы не мешала зрению. — Это сон⁈ Я уже умерла и попала в мир Теней, где оживает прошлое⁈

Олла выглядела в точности как восемь лет назад, будто не только ужасный яд монстра, оставляющий неизлечимые шрамы, но и просто годы были не властны над ней.

— Нет, что вы, — еще шире улыбнулась Олла. — Это не сон, моя госпожа! Вот она я!

— Тогда обними меня поскорей! — Тея протянула к ней руки.

Долгое время они не могли успокоиться, обнимались, обменивались какими-то бессвязными восклицаниями, охами, ахами. Самообладание отказало Тее в конец, и ей пришлось вытирать слезы просто руками, как будто она и не маг Воды!

Как было приятно вновь обнять Оллу, не причиняя ей боли!

Как было приятно выслушать ее рассказ о том, что лечение помогало все лучше и лучше, как Эрик обещал ей, что шрамов не будет, но она не очень ему верила, и вот — надо же, действительно!

— Это… это поразительно! — воскликнула Тея. — Олла, ты должна переписать мое завещание! Надо как-то вознаградить мастера Шелки. То, что он вылечил тебя…

— Вы сами его вознаградите, — твердо сказала Олла. — Ваше завещание вам еще долго-предолго не понадобится! Вы еще меня переживете, и мои правнучки, или внучки моих воспитанниц еще будут вам служить! Я абсолютно уверена в Эрике.

— Надо же, — слабо улыбнулась Тея. — Такое ощущение, что ты сказала это имя совсем другим тоном!

— Ну… может быть, — в голосе Оллы зазвучало лукавство.

— Ох ты! — Тея села прямо, почувствовала жар на щеках. — Кажется, ты его уже сама… вознаградила?

— Кто еще кого вознаградил… Госпожа моя, вы не представляете! Он как начал хвастаться своими успехами в койке, я чуть было назад не открутила, хотя так мужика хотелось — прямо страсть! Подумала, ого, хвастун постельными подвигами — дурной знак… А оказалось, он еще и скромничал!

Тея почувствовала, что краснеет сильнее, и что от этого подкатывает легкая дурнота, но ей в кои то веки было совершенно все равно.

— Н-надо же… — пробормотала она. — Расскажи!

— У меня красноречия не хватит, — отмахнулась Олла. — А вот если сами хотите попробовать… — она снова лукаво улыбнулась. — Я почему-то уверена, что Эрик не откажется и найдет способ вам показать, каково это.

Ох! Тея почувствовала дурноту такую сильную, что ее тут же начало тошнить, и Олле пришлось тут же поить ее, успокаивать и извиняться. Наконец Тея сказала с горечью:

— Ты же видишь, что со мной творится даже от разговоров о плотских страстях. Увы. Так, видно, и умру, не попробовав… — Тея вздохнула. — Если о чем и жалею, то о том, что хранила верность этой сволочи!..

— Да, простите мне эту прямоту, но он такого и вовсе не заслуживал, а от вас тем более, — кивнула Олла. — Но вы не умрете. Говорю же, я верю в Эрика.

— Ах, ты всегда так говоришь, — слабо взмахнула рукой Олла. — И в каждом лекаре что-то такое находишь, чтобы меня обнадежить!

— Ну, в нем и искать-то не надо, все на виду. Вы же сами понимаете.

Тея вздохнула.

— В том-то и дело…

Тут бы и закрыть тему, но любопытство взяло над ней верх, и она осторожно спросила:

— А ты ведь не в шутку говорила… что, мол, он бы не отказался?..

— Мне кажется, да, — серьезно кивнула Олла. — Мне кажется, вы начинаете ему нравиться. Как человек, я имею в виду. И он вас жалеет. Жалость жалости рознь, но в его жалости я ничего плохого и унизительного не вижу.

— Я тоже. Только… разве ты бы согласилась поделиться?

— Ну, мы друг другу верности не обещали, так, перепихнулись разок. Но если б он даже был моим, чтоб делиться… С вами — конечно!

Тея вздохнула, покачала головой.

— Нет, — твердо сказала она. — Нет. Это не любовь… — она замолчала, перебирая пальцами край накидки. Тот еще ни капли не истрепался. Каждый раз, когда Тее шили новое платье, она задавала себе вопрос, успеет ли хоть немного его износить.

— У нас с ним о любви речи не шло, — твердо сказала Олла. — Только одно удовольствие. Так что если он вам понравился как мужчина — я охотно отойду в сторону и буду счастлива за вас.

Тея снова грустно покачала головой.

Потом снова словно морской бес толкнул ее под язык, и она спросила:

— Олла! А ведь получается, всего восемь лет прошло… Эддард мог бы тебя дождаться.

— Вот это прошлое точно не нужно ворошить, госпожа, — мягко сказала Олла. — Толку ему было бы меня ждать да по дешевым шлюхам гулять? Я его сама отправила… туда, где солнце не светит. И правильно сделала.

— Я помню, — Тея вздохнула. — Ты была с ним очень резка. Таких слов наговорила!.. Не жалеешь?

— Конечно, нет! — весело сказала Олла. — Он уже капитан в Северной крепости, у него жена, двое здоровых ребятишек! Все у них прекрасно, о чем жалеть? Да и не любила я его особо. Нам хорошо было друг с другом, что да, то да. Но это был расчет с обеих сторон. Он надежный, я думала, из него хороший командир вашей охраны получится со временем. А с его стороны — понятно, я ваше доверенное лицо, партия выгодная. Ну и в койке тоже все было прекрасно. Однако не тот повод, чтобы всю жизнь страдать!

Тея только вздохнула. Нарочитая грубость подруги ее не обманывала. Ей до сих пор казалось, что то расставание переехало Оллу сильнее, чем она пыталась показать.

— Просто… не поступай с Эриком так же, как с Эддардом, если тебе покажется, что он ради тебя готов бросить все и остаться здесь, — мягко попросила Тея.

Олла засмеялась.

— Эрик-то? Да что вы! Нет, об этом даже близко речи нет! Если бы я хоть на миг могла подумать, что настолько ему мила… — Олла усмехнулась. — Нет, нет и нет!

— Что ж, если ты так говоришь… — вздохнула Тея.

* * *

Когда я назвал мастера Розена «скучающим», то несколько погрешил против истины. Дел у одного из старших поваров мэтрессы Фроссен всегда навалом: дым в кухне резиденции стоит коромыслом едва ли не круглые сутки. Но все эти дела, очевидно, не вполне удовлетворяли его амбициям и не давали раскрыться таланту — или такое впечатление у меня сложилось. Потому что, когда я явился на кухню, назвав страже на воротах тот же предлог — согласовать диету для