Укротитель вулканов - Сергей Александрович Плотников

Я переступил порог вслед за Оллой… И тут же оказался приперт к стене маленьким, но очень плотным и горячим женским телом. А рот мой тут же был запечатан не менее горячим поцелуем, для чего ей пришлось притянуть меня к себе рукой за затылок. Ей-богу, можно было бы заподозрить в Олле латентного мага Огня, так этот поцелуй был горяч! По сравнению с Ройгой ей очень не хватало опыта (судя по вчерашней ночи, я сильно подозревал, что у Оллы до ее травмы с личной жизнью было не очень густо — что-то уровня подростковых обжиманий на сеновале с таким же неопытным партнером), однако она брала энтузиазмом. Очень заразным энтузиазмом!

Ведь могла бы довести меня до моего кабинета, там дверь запирается! Но нет, ей показалось слишком далеко!

Я тут же «включился в работу», и мы оторвались друг от друга долгую минуту, а то и две спустя — и только за тем, чтобы начать торопливо расстегивать ремни и развязывать завязки друг на друге.

— С утра… только о тебе… и думаю, — пожаловалась Олла. — А мне работу работать надо! Голова вообще никакая! У меня есть четверть часа — давай!

— Уложусь! — пообещал я.

И уложился.

Глава 13

Какая гадость эта ваша заливная рыба!

С Оллой было удивительно приятно болтать, лежа в постели — ситуация, в которой я давненько не оказывался! Если не присчитать в ту же категорию наши с Игнис ночевки у костра или в палатке: теоретически это тоже можно счесть «одной постелью». Но, когда мы спасали Элсина, то были не очень расположены к болтовне, да и знали друг друга плоховато. А во время зимней экспедиции травили байки уже втроем.

Хотя нет, если подумать, с Ройгой мы тоже успели немного почесать языки не только поцелуями!

Но все равно — немного другое. С Оллой у нас как-то сразу установилась теплая, дружеская, но при этом ни к чему не обязывающая интимность. Причем установилась сама собой, без усилий с моей стороны. Девушка идеально держала дистанцию: показывала, что ценит меня, отлично ко мне относится, но ни на что «серьезное» не претендует. И это лично меня… расслабляло, что ли?

— … Нет, что ты, я вовсе не потомственная служанка. Хотя в моей «официальной» метрике я записана именно так — Олла Мадсен, из потомственных слуг рода Нейгарт. Но так-то фамилия у меня была другая.

— Вот еще новости, — лениво удивился я. — Ты потерянная в детстве аристократка?

Олла хихикнула.

— Еще чего. Мои родители были фермеры, выращивали кроликов и овощи на Третьем Западном острове. Там отличные плодородные земли, наша семья довольно богато жила! Я помню, в четыре года меня уже читать учили… Мама учила, она грамотная была. Это вообще для деревни знаешь, как круто? Хотя ты знаешь, конечно.

Я кивнул. Действительно, круто.

— А потом — первое извержение… — Олла вздохнула. — Когда портал стали бить. Оказалось, что у нас деревня аккурат на склонах вулкана. Отца и братьев при мне крышей завалило, мама умом тронулась. Ушла со мной в охапку, как-то добралась до лодок, сунула меня перевозчикам, а потом хотела туда же в лаву вернуться. Ей не дали, затащили в лодку. Потом она мертвого ребенка родила — и совсем ума лишилась. Сидела на кровати в богадельне целыми днями, не узнавала никого, кроме меня. Я о ней заботилась, как могла, но она еще года через два или три умерла.

«Ни хрена себе постельный разговор! — подумал я. — Сглазил, черт».

Но характерно, блин, что у всех людей, с кем я сближаюсь и начинаю откровенничать, прошлое оказывается… мягко говоря потяжелее моего.

Однако Олла говорила без горечи, спокойно, просто задумчиво.

— В общем, моя фамилия настоящая — Вильсен, — продолжала она. — Но нет, бывшему сержанту Вильсену, которого ты лечить взялся, я не родня, первым делом спросила. Они совсем из других мест. Это самая распространенная фамилия здесь!

Я кивнул, припомнив, что тоже нескольких встречал.

— … А Мадсен — это фамилия одной из старших горничных Нейгартов. Я тогда, чтобы не пропасть и хоть немного деньжат заработать, переодевалась мальчишкой и шныряла, всякие поручения выполняла. На ночь возвращалась в богадельню. Мама как раз недавно умерла, и они хотели меня в приют отправить, но я пообещала часть заработка отдавать, чтобы меня там держали, как взрослую. В приюте вообще кисло было бы, там зарабатывать нельзя… В общем, крутилась. И тут слышу на кухне разговор: мол, госпожа Нейгарт ищет служанку личную приемной дочке, велела служанкам подыскать из своих семей подходящую девочку на год или два постарше. А юная госпожа капризная, тихая, вечно молчит, а чуть что не по ней — в рев, госпожа Нейгарт к ней охладела и не любит больше, как она перестала карапузом быть. Ее служанку уж точно шпынять будут, а содержание нелюбимому приемышу госпожа Нейгарт наверняка срежет — кому охота свою дочь или племяшку на такую судьбу отдавать? Тут я подстерегла одну из этих теток, которая мне подобрее показалась, и говорю: госпожа Мадсен, так мол и так, я девочка, как раз на год старше вашей госпожи… ну, приврала, так-то я свой возраст точно не знала особо, но знала, что мне семь или восемь… Очень хочу стать личной служанкой, надоело по улицам носиться! Прошу, скажите, что я ваша племянница, я не подведу! Ну, так-то я понимала, что мне недолго мальчишкой притворяться осталось — семь лет мне было, а грудь уже расти начала…

— И отлично выросла, — заметил я, поглаживая предмет разговора.

Олла хихикнула.

— Ага. Ладно, разоткровенничалась, извини…

— Да нет, я поражен твоей изворотливостью и навыками выживания, — честно сказал я. — То есть ты аферой попала на службу к мэтрессе Нейгарт?

— Ага. И счастье свое нашла, как видишь… Госпожа — замечательная. Ей просто очень одиноко было. Она с тех пор меня всегда защищала, еще когда сама в том доме несладко жила. А уж после того, как у нее стихийный дар открылся! Да еще такой! — Олла зажмурилась и весело засмеялась. — Помню, я тогда специально все храмы обошла и благодарственные дары оставила — чисто на всякий случай. Потому что не могло быть такой удачи — да без зависти богов!

— По-моему, ты свою удачу очень дорогой ценой купила, — сказал я, поглаживая ее спину и шею.

— А, подумаешь! — легкомысленно отмахнулась Олла. — Восемь лет в бинтах походить —