Злая: Детство - Грегори Магуайр

– Поищи в сундуке с вещами матери.

– Мы почти всё уже отдали Унгеру.

– Ну если что-то осталось – достань и примерь. Но без большого выреза. Для такого тебе… пока рано.

– Мне тринадцать, – произносит Эльфи бесцветным голосом – не возражая и не соглашаясь.

Они вместе с няней роются в сундуке, перебирают вещи, ещё не перекочевавшие к Унгеру. Находят тёмно-красную юбку, на которой вышит чёрным шнуром узор в виде перьев. Если несколько раз завернуть пояс, то подол не слишком волочится по земле. Правда, на талии образуется тяжёлая складка. Эльфи прикрывает её бахромчатой шалью с розами на красно-розовом фоне.

– Я похожа на балаганную куклу, – жалуется она няне, пока та приводит в порядок её новое одеяние.

– Вся в мать, – мрачно отвечает няня сквозь зажатые в зубах булавки.

– Куда вы идёте? Я тоже хочу пойти, – влезает Несса. – А для меня что-нибудь в сундуке найдётся?

– Тебе этого не нужно, – отвечает няня. – Ты и так слишком красива, чтобы ещё наряжаться. Да и потом – нам велено оставаться дома: тебе, мне и Панци. Они нам всё расскажут, как придут домой.

– Быстрее, – подгоняет Фрекс. – Пойдём, пока Лей не вернулась с рынка и не увязалась с нами.

– А можно мне хотя бы забежать к Унгеру? Скажу, что меня сегодня отзывают. Иначе он рассердится. Ведь всё в последнюю минуту!

– Я попросил няню передать извинения. Давай же, поторапливайся!

Они отправляются в путь по подвесным мосткам, натянутым между деревьями. Из окон высовываются головы, провожая их взглядами. Эльфи сама понимает: зрелище ещё то – даже если не думать о позорном оттенке её кожи.

– Я словно ходячее дерево, – жалуется она. – Сукно такое жёсткое, искусственное – колом стоит. Как мама в этом ходила?

– Чаще ходила без этого, – бросает Фрекс, но быстро уточняет: – То есть в наших миссионерских странствиях поводов для парадного наряда почти не было.

На краю школьного двора несколько музыкантов для развлечения играют на причудливых струнных инструментах, похожих на арбалеты. Мелодию дополняет бряцание бубнов, перезвон колокольчиков и блеяние тростниковых дудочек. Жители Оввельса с кувшинами, букетами и корзинами еды собираются для полуденной трапезы. Вокруг царит атмосфера безыскусного веселья. Сами собой складываются маленькие группки танцоров и пускаются в пляс. Никакой заготовленной программы – всё экспромтом.

Осмотревшись, Фрекс сообщает Эльфи, что им нужно подняться по лестнице на боковую веранду. Та выходит не прямо на площадь, а на угол дома. Перед настилом веранды внизу раскинулась лужайка – хорошо подходящая для сбора толпы.

– Когда я скажу, будешь петь, – произносит он.

– Ты с ума сошёл. – Эльфи испуганно улыбается. – Я не смогу.

– Делай, что говорят. Наши средства на исходе. Нужно действовать – нам и так осталось лишь положиться на милость толпы. Безымянный Бог требует от нас высшей степени усердия. Начни с гимна, который мы пели в каноэ, «Даруй нам кротость». Его ты знаешь.

– Но он же на озийском! А здесь говорят на куаати.

– Доверься мне и вступай по сигналу. Иначе, девочка моя, обещаю, ты сильно пожалеешь.

Когда за углом музыка на лугу на миг обрывается, и становится слышен шумный гомон толпы, Фрекс кивает. Эльфи начинает петь.

– Громче, – велит он. – Ты должна созвать людей.

Она машет рукой на пустую площадку перед верандой – мол, зови не зови, никого нет.

– Громче, – повторяет он.

На переходе ко второму куплету, когда мелодия гимна поднимается на тон выше, голос Эльфи вдруг взлетает на ещё большую высоту. Оказавшись в удобном регистре, он льётся из её горла более естественно. Жёсткое платье матери удерживает её на месте, не давая сбежать, – даже когда несколько жителей Оввельса выглядывают из-за угла посмотреть, что за человеческое создание издаёт эти сладостные переливы.

Когда Эльфи замолкает, Фрекс быстро возносит молитву Божеству – не упоминая, какому именно. И тут же делает знак рукой: продолжай! Первое, что приходит ей на память, – нелепая считалка, перечисление зверей, которую няня из года в год гнусавила в своей палатке им троим: Эльфи, Нессе, а потом и Панци.

Неважно, что текст у песни совершенно не духовного содержания. Рифмованные слоги приятно звенят в воздухе, мелодия бойко меняет ритм. Народ постепенно подходит ближе. А Фрексу только этого и надо. Наконец он начинает закрепляться в Оввельсе, а Эльфи служит ему своего рода духовной приманкой, услаждая слух публики. То, что это происходит именно в дни праздника Сэент, выглядит не только уместным, но даже отчасти пророческим.

42

В ту же неделю Фрекс официально объявляет о своей миссии жителям Оввельса. Они приходят его слушать: возможно, им льстит его внимание, или они просто вежливы. В любом случае он достаточно проницателен, чтобы уловить, чего они жаждут, и дать им именно это. Он позиционирует себя как провозвестника перемен.

Он подробно рассказывает им о предстоящих трудностях. Ведь хитроумные квадлинги наверняка видят, что мир рушится, теряет опоры? Жители Оввельса не могут отрицать нарастающую угрозу своему укладу.

Старые обычаи в опасности, почтенные предки безмолвствуют в ужасе.

Сначала – невиданная доселе находка, корунд в кальците: Рубиновая Угроза! Множество плантаций зеленного жемчуга опустошает разработка придонных залежей корунда, погребённых под толщей воды.

Кроме того, хватка Изумрудного Города на провинции сжимается всё крепче. Вот она, проклятая дорога. Аркан, петля из жёлтого кирпича, нарочно сооружённая, чтобы задушить старые порядки, утверждает Фрекс. Далёкие властители оплачивают вторжение в Край Квадлингов, наводняя собственный внутренний рынок рубинами, добытыми ценой разрушения квадлингского исконного уклада.

Нет, он не такой, как военные из правительства Волшебника; он, как и квадлинги, в некотором смысле противостоит им. Он пришёл научить их новому способу противостоять внешним силам, что давят на них из-за болот. Его божество скрывается за завесой парадоксального имени – Безымянный Бог. А местные духи квадлингов, если их и почитают как духов, туманны, эфемерны. Прискорбно бессильны. Предки ушли в туман и не вернулись. Волнения и Всплески, как их зовут, древние хранители-оборотни: столь же ненадёжные в смерти, как и при жизни. Где они теперь, когда так нужны?

Одним словом, жители Оввельса готовы к обращению в веру. В них нарастает потребность верить в нечто неколебимое, постоянное.

Брат Фрексиспар не похож на квадлингов. И это придаст ему ещё большую привлекательность, тихонько подсказывает Лей, едва её соплеменники, преодолев природную сдержанность и скромность, наконец приглядятся к нему. Он высок и бледен в сравнении с их красновато-смуглыми, обветренными лицами. Они носят плетёные шляпы с широкими полями и низкими тульями, а Фрекс ходит с непокрытой головой или надевает шапочку с кисточкой, похожей на шнурок колокольчика.