Злая: Детство - Грегори Магуайр

Но отцу сперва нужно решить проблему с городскими старейшинами, которые подали иск против его собраний в общественном месте. Фрексу предстоит отстоять свою позицию и получить разрешение. На это может уйти несколько дней – на заседания разных комитетов и встречи с судейскими чиновниками.

Тем не менее он ни за что не желает отпускать Эльфи одну в Самани. Это исключено. Няня сопровождать её тоже не может: не рискует оставлять Панци без присмотра шататься по Оввельсу. Вздорный мальчишка вошёл в фазу полной неуправляемости.

О Нессе и говорить не стоит – о чём тут говорить?

Эльфи же хочет лишь одного – вырваться. Немедленно. Она и сама не знает зачем. Черепашье Сердце, в сущности, лишь предлог, отцовская навязчивая идея. Но у неё самой словно зуд в костях. Узкий мирок Оввельса сделался ей тесен. Она ещё как-то выдерживает церковное пение для миссии, но чувствует себя притворщицей: подлинное благочестие ускользает от неё. Она скучает по лавке Унгера, хотя пути назад нет. И всё ещё надеется узнать, что случилось с Нери-нери и Лолло-лолло. Если это возможно.

Значит, нужен план. Эльфи изводит отца: жалуется на головную боль, на слабость, говорит, что не может петь на людях… А вдруг ей поможет перемена обстановки? Немного движения? Может, они придумают какой-то выход?

– Голова болит?.. – Няня поглаживает подбородок. – Как летит время! Я пойду приготовлю примочки.

Так как Фрекс и слышать не хочет, чтобы Эльфи сопровождал какой-либо другой мужчина, дело заходит в тупик – пока, совершенно неожиданно, не вмешивается их домовладелица. Лей Лейлаани, готовая послужить общему делу.

– Я знаю, как идти в Самани, – смело заявляет она. – У меня там когда-то жила кузина. Отведу Эльфи, завершим сделку. Я только с радостью.

– Почему этот Унгер сам не пойдёт и не закажет своё стекло? – ворчит Фрекс.

– Да там у него одна из жён живёт. И дети, – пожимает плечами Лей. – Семьи. Жить с ними невозможно, но и без них жить нельзя. Хотя некоторые пытаются. Я вот уже давно пытаюсь, но я-то предпочитаю жить с семьёй.

Няня закатывает глаза.

– Кроме того, – добавляет Эльфи, – Унгеру ни к чему клан Черепашьего Сердца. Это наше дело, а не его.

Таким образом, на следующее утро домовладелица и Эльфи выдвигаются в путь, прихватив с собой выкройку ткани по форме будущего окна. Несса, обиженная тем, что её оставили дома, начинает визжать. До Эльфи не сразу доходит: сестра пародирует её пение. Голос тоже может быть мощным оружием.

– О господи, – вздыхает Лей Лейлаани. – Сколько всего приходится терпеть бедной вдове с небольшим достатком. Что же она такая воинственная?

– Она куда больше подходит на роль зазывалы Безымянного Бога, – отвечает Эльфи. – По-моему, у неё бы отлично получилось.

– Не готова я такое слушать. Она не новых обращённых приведёт, а старых распугает.

Довольно быстро они покидают Оввельс – чудо строительной мысли, бревенчатый человеческий улей. И оказываются в совсем другом краю: на сухой возвышенности, в мире свежего ветра и высоких кедров. Эльфи заранее мысленно готовилась к тому, чтобы остаться наедине с Лей, – раньше это случалось очень редко. Ей хотелось узнать правду: действительно ли их домовладелица распускала злые слухи о Скийоти. Но всё-таки нельзя рисковать и ссориться с Лей в самом начале пути. Может, ей удастся найти следы Лолло-лолло и Нери-нери. Если они и правда где-то рядом – можно будет не тревожиться о том, что их прогнали, и отбросить подозрения насчёт Лей.

Она пытается смотреть на вещи непредвзято. Большой злобы от Лей не чувствуется, разве что недовольство. Надо действовать осторожно. Ей хочется спросить Лей, общалась ли та когда-нибудь с говорящими Животными, но Эльфи не может придумать, как сформулировать вопрос, чтобы он не прозвучал бестактным намёком. Даже если Лей любит посплетничать, в основном она держит себя как женщина скромная и гордая. К тому же её уверенный шаг на подъёме в гору никак не вяжется с вечными жалобами на женскую слабость. Вполне крепкая старушка.

Когда они добираются до вершины холма, Эльфи начинает озираться по сторонам, ища следы Карликовых Медведей: остатки еды, помёт, примятую траву или кусты, указывающие путь к берлоге. Лей решительно нарушает молчание первой – и прямо спрашивает Эльфи о матери:

– Ты вообще её помнишь?

– Конечно помню! – так резко рявкает Эльфи, что Лей ненадолго сбавляет шаг, давая ей время собраться с мыслями.

Они бредут дальше среди величественных кедров. Ни единого признака, что здесь водятся Карликовые Медведи или какие-либо животные крупнее откормленной белки. Только жуки, птицы и какие-то неведомые маленькие зверьки шныряют в подлеске по обе стороны от дороги. Ничто не может спасти Эльфи от ловушки воспоминаний. Перевалив через гребень холма, они начинают спускаться по противоположному склону. Оввельс больше не виден и не слышен.

Прошло пять лет с тех пор, как умерла её мать. Больше трети жизни Эльфи.

Образ матери ненадёжен: обрывки слов, странное сочетание протяжных гласных, звучащее во мраке из другой палатки. Лицо представить невозможно. Разве это нормально – забыть, как выглядела твоя мать?

Но стоит ли Эльфи винить себя за этот провал в памяти? У Мелены было мало времени на старшую дочь. Ей пришлось заниматься Нессарозой – из-за её увечья, острой потребности в неусыпной заботе, их отчаянного положения. С чего Эльфи чувствовать себя виноватой? Она была совсем маленькой, когда родилась Несса. Дело вовсе не в ней. Но теперь Эльфи задумывается: а вдруг она тоже частично виновата в печалях сестры? Каким-то образом. Несмотря на несправедливость судьбы – родившись зелёной, – Эльфи всё равно способна на то, чего не может Несса. И они обе это знают.

Эльфи – вечная заноза в стопе Нессы, которую та никак не может вытащить.

Эльфи давно уже считает, что сестра украла у неё внимание родителей, но вместе с тем признаёт: и одновременно избавила её от их надзора. Дала ей послабление от отцовского безраздельного призвания и материнского небрежного присмотра. Так что Эльфи и впрямь кое-чем обязана Нессе – как бы ни было неприятно это признавать. Это стало особенно заметно теперь, когда благодаря своему окрепшему голосу Эльфи снова оказалась у отца в милости. И попала под его гнёт.

В защиту Мелены – но стоило ли ждать, что мать сумеет одновременно заботиться сразу о двух детях с изъянами? Несса – это бездонная яма, воплощение нужды, сколько ни прилагай усилий – не заполнишь. А это слово, любовь, – Эльфи сама до конца не уверена, что хорошо понимает его смысл, – разве