Злая: Детство - Грегори Магуайр

– Унгер занят, – говорит Эльфи. – У него срочная работа. Так что лучше уходи.

– А мне он ни к чему, – отвечает парень. – Я проходил мимо и заметил твой силуэт. И заинтересовался, собираешься ли ты петь хвалу унгеровскому залежалому товару. Тебя прозвали Жаворонком из Оввельса. На мой вкус, «Стервятник из Оввельса» подошло бы лучше, но ведь стервятники не поют.

Эльфи одета вполне пристойно, но лёгкую белую ткань сорочки всё время треплет ветер, к тому же с открытыми руками, голенями и ступнями она чувствует себя голой. Обычно на ней всегда сверху плащ с капюшоном, необходимым на случай внезапного ливня.

– Чтоб ты подавился своими жемчугами, – огрызается она.

Парень смеётся, вытаскивает горсточку чего-то мелкого из сумки на плече и начинает бросать наверх, в Эльфи, какие-то крохотные штучки по одной. Эльфи приходится пригибаться и уклоняться. Это же зеленные жемчужины! Настоящие драгоценности – а он сорит ими попусту, лишь бы её погонять! «Ну и дурак, – думает она. – Назад я их швырять не буду. Пусть сам поднимется, если захочет. А не захочет – я их себе оставлю».

И всё же Эльфи догадывается: он дразнит её с умыслом, ему нравится смотреть, как она двигается в этой свободной белой сорочке, как угловато и резво отпрыгивает, как развеваются её чёрные волосы. А как стоит относиться к этому ей самой – она не понимает.

– Прекрати, или я позову Унгера Биикса! – говорит она сердито.

– Большая удача, что ты здесь: мне ведь запрещено ходить на религиозные собрания на площадке, которые устраивает твой отец. Может, хоть споёшь мне? Все говорят, что в тебе есть что-то странное и завораживающее.

– Просто странное. Завораживать и завлекать – это как раз к отцу. – Она поспешно заканчивает, кое-как привязывая последние крылья. – Чего тебе вообще надо? У меня ещё дела.

– Спустись ко мне, и я шепну тебе на ушко, что мне надо.

Она демонстративно собирает жемчужины и кидает в него одну – точно попадая ему в голову. Потом уносит остальные в лавку и высыпает на раскроечный стол.

– Вот, – говорит она Унгеру. – Это должно покрыть остаток долга за окно. Не хочу принимать от тебя подарков, но всё равно спасибо.

Он смеривает её строгим взглядом.

– И где ты это взяла, позволь узнать?

– Это своего рода пожертвование, – отвечает она. – Я не ношу украшений. И красивые белые платья тоже не ношу. Пойду подожду за ширмой, пока ты закончишь.

– Возможно, я не успею до вечера, если придут другие заказчики и помешают работать.

– Ты же сам говорил – у тебя затишье. Я закрою дверь. Если кто постучит, отвечу, что ты занят.

– Это может повредить моей репутации. Мало того, что дверь закрыта, а внутри я и юная девица, так я ещё и «занят».

– Тогда работай быстрее.

И он принимается за дело. По роду занятий он больше торговец, чем мастер пошива, но благодаря многолетнему опыту мелкой починки и шитья действует уверенной рукой. Он придумывает довольно простой фасон: угольно-чёрный муслиновый верх с высоким воротом и рукавами с буфами от локтя; дальше платье свободно ниспадает до голеней. Без объёмных сборок ткани на талии силуэт становится прямым, не подчёркивая зарождающихся женских форм – или их отсутствия. От бёдер книзу юбка немного расширяется благодаря пяти-шести клиньям из материнского рыжевато-красного платья, вшитым от пояса к подолу. Никаких складок, никаких оборок. Впервые Эльфи осознаёт: на всех платьях её матери всегда изображалось что-то предметное – цветы, птицы, узоры листвы, какая-то часть мира, а не только узор на ткани. Но квадлинги не любят конкретные образы. Фрагменты, отрезанные от юбки её матери, теперь почти нечитаемы: видна только форма и цвет, никаких перьев и цветущих веток не осталось.

– Так гораздо лучше, – бубнит она, зарываясь лицом в платье.

– Простое белое было красивее…

– Мне подходит, – твёрдо отвечает она. – Ну что, теперь мы в расчёте? Можем распрощаться?

– Не совсем, – говорит он. – Вам с отцом нужно будет договориться о замене стекла. Я заплачу за него, раз вы погасили семейный долг, но пойти сделать заказ придётся вам. Квадлинги – искусные стеклодувы, но такую вещь сможет изготовить только настоящий мастер. Я отмечу размеры на куске ткани и расскажу, к кому идти. Уверен, этот мастер сможет рассказать тебе что-нибудь о Черепашьем Сердце. Оба дела одним махом. Вот после этого наша сделка будет завершена.

– Ты не пойдёшь со мной?

– Нет, это неподобающе. Тебя должен сопровождать отец или ещё кто-то – может, та же няня. И, Эльфи… – Он почти никогда не называл её по имени.

– Да, Унгер? – Она тоже редко так к нему обращалась.

– Я не знаю, куда заведёт тебя жизнь дальше. Может быть, ты проживёшь её здесь, в Оввельсе. Но я бы этого тебе не желал.

– Спасибо, взаимно. – Она неловко усмехается. – Но почему?

– Оввельсу нечего тебе предложить. Ты смышлёный ребёнок. Тебе стоит лучше развить навык чтения. У тебя пытливый ум, острый взгляд. Тебе нужно то, чего у тебя ещё нет. Это называется образованием.

– Ха, это вряд ли, – фыркает она.

– Я серьёзно. Ты словно зеленная жемчужина: выросла в тине, но если её отполировать как следует – засияет. В Стране Оз есть места, где ты можешь получить много больше, чем способен дать тебе твой отец – или я. Но чтобы быть к этому готовой, тебе придётся познакомиться с математикой, с естественными науками. Некоторым детям нужно долго ходить в подготовительные школы, но ты… ты всё схватываешь в мгновение ока.

– «В мгновение ока», – повторяет она.

– То есть сразу, на лету. Не хочу давать тебе пустых надежд. Но задатки у тебя хорошие, если это вообще играет какую-то роль. Ты умная девочка. Постарайся не растратить это впустую.

– Когда я вырасту, я хочу жить с Карликовыми Медведями, – говорит она.

– С какими, с нашими местными разбойниками? Не выйдет. Их прогнали несколько дней назад.

Эльфи напрягается:

– Я их найду.

– Не найдёшь, – уверенно отвечает он. – Они не вернутся, Эльфи.

– Но… но почему?

Он колеблется.

– Ох, да как сказать, кто знает, что в голове у этих Карликовых Медведей? Подходили к самому городу то и дело. Никто не знает почему. Для сельского хозяйства они, конечно, напасть: едят всё подряд, чужой собственности не признают. Ходят слухи – вроде бы Лей Лейлаани рассказывала, – что Скийоти угрожали твоей бедной сестре и пытались её утопить. – Унгер видит, как вытянулось лицо у его помощницы, и смягчает тон: – А может, эти существа просто услышали, как ты пела для толпы, и тоже хотели послушать. И подобрались слишком