Злая: Детство - Грегори Магуайр

искажает ни мука, ни блаженство. Это просто человеческое лицо. Человеческое – но отстранённое, отчуждённое, недосягаемое. Лоб поворачивается в сторону, следом меняется наклон подбородка, нос вытягивается вперёд, а взгляд, наконец, фокусируется – но не на Эльфи.

– Что ты увидела? – переводит Лей по настоянию стекольщика.

– Почти ничего. – Эльфи поворачивается к мужчине. – Эта штука предсказывает будущее? Сколько она стоит? Я её возьму.

Лей переводит вопрос – разговор вслед за этим превращается в череду споров и уступок – и, наконец, отвечает от имени Тааби:

– Может, он и вправду способен предсказывать будущее. Потому что он говорит: однажды у тебя будет такой шар – он видит это в твоих жадных глазах. Но не этот. Уходите, говорит он, и не возвращайтесь. Что мы и сделаем. Вполне вовремя – потому что я уже порасспрашивала его насчёт семьи вашего Черепашьего Сердца. Молодой стеклодув когда-то проходил здесь обучение, давным-давно. Тааби обещал записать всё, что сумеет вспомнить, на обороте заказа, чтобы мы могли передать это твоему отцу. Ох, какой у тебя больной вид, Эльфи. Ты почти порозовела. Обычный человек выглядел бы румяным и здоровым, но тебя как будто тошнит. Ты точно в порядке?

Стеклодув-альбинос и зелёная девочка переглядываются друг с другом. Он мелко перебирает своими белыми червеподобными пальцами – словно отводит злые чары, прогоняя любую беду, какую могла принести на его двор эта странная девчонка. Но слегка улыбается ей – без тени обиды. Она пытается ответить улыбкой, но не может: она ещё не уверена, не обидно ли ей.

Когда Лей и Эльфи, выйдя из Самани, начинают подниматься по песчаному откосу, девочка в последний раз оборачивается назад. Тааби уже вернулся к работе: снял рубаху и помогает вращать одну из больших стеклянных заготовок. На белоснежной коже его спины, наискосок через позвоночник, виден запёкшийся кроваво-бурый шрам. Несчастный случай на работе? Удар кнутом? Метка несчастья – но также знак выжившего. Этот живой след делает его более настоящим. Это простое и сухое наблюдение приносит Эльфи куда большее удовлетворение, нежели все памятные образы из зеркального шара.

По крайней мере, так она говорит самой себе.

Но всё же – как ярко вспыхнул призрак её матери, почти забытой. Он был таким зримым, таким настоящим. Даже если это был всего лишь обман зрения, и его вызвала к жизни не сама Эльфи, а бормочущий наговор деревенского ремесленника. И теперь, когда Лей и Эльфи, вернувшись на холм с кедровой рощей, смотрят оттуда вниз, на Оввельс, ей кажется, что в городе внизу куда меньше жизни, чем в зыбких чудесах зеркального шара. Да и сам этот холм пуст, его пустота ощутима, точно волна холода: здесь не осталось ни следа Карликовых Медведей. Призрак исчезнувшей матери, даже если он был обманом, лишь острее подчёркивает это новое исчезновение.

Ждать больше незачем.

– Я слышала, что ты болтала по всему городу о Карликовых Медведях из лагуны, а потом они исчезли, – говорит Эльфи. – Если это правда – я не понимаю, почему ты так сделала.

Лей сохраняет невозмутимость. Возможно, она не улавливает в голосе Эльфи обвинительные нотки.

– Твой брат сказал, что они столкнули Нессарозу в воду. Я должна была сообщить об этом другим родителям – чтобы они могли защитить своих драгоценных детей.

– При чём тут «другие родители»? Мы тебе не дети. Ты не имела права. И почему ты веришь Панци? Он никчёмный мелкий пакостник. Зачем вообще было ввязываться?

– Не притворяйся дурочкой. Ты знаешь, что для меня это отличная возможность показать твоему отцу: я, воспитавшая троих сыновей, умею заботиться и о девочках – пусть даже увечных и несчастных. Это мой долг перед ним.

– Как хозяйки комнат? Ты готова натравить толпу горожан на безобидных Скийоти только ради того, чтобы доказать что-то своему жильцу?

Лей спокойно взглядывает на Эльфи искоса.

– Ты не так умна, как думаешь. Ты ничего не знаешь о Животных. Ни о том, на что они способны, ни наоборот. И нечего сваливать на меня то, что там случилось с этими Карликовыми Медведями. Я всего лишь осторожно озвучила, что есть поводы для беспокойства. Для блага всей округи.

– Да плевать уже, для чьего блага, – мрачно и обречённо заключает Эльфи. Но уточняет: – Так что же с ними случилось? Их правда прогнала толпа?

– Откуда же мне знать. Я, по крайней мере, ни с какой толпой не бегала.

46

Несколько дней спустя – новое стекло от Тааби уже доставили к Унгеру и установили в овальную раму – Эльфи и няня прибираются после ужина. Лей Лейлаани наконец уговорила Фрекса выйти вместе на вечернюю прогулку. Тот потащил с собой сына – возможно, чтобы предотвратить предложение руки и сердца. До заката остаётся час; солнце катится в болота так стремительно, будто в конце рухнет в них с грохотом. Оставшиеся в съёмных комнатах возятся в кладовой Лей. Эльфи не может мыть тарелки водой, поэтому скоблит их «на сухую». Няня ополаскивает. Нессa слоняется поблизости и жалобно ноет.

– Чего я до сих пор не понимаю, – говорит Эльфи, – так это почему окно разбилось именно во время моей первой беседы с Унгером. Ты уверена, няня, что Панци не улизнул за нами и не запустил камнем в стекло? Это на него похоже. А ты ведь иногда засыпаешь днём, даже не пытайся спорить.

– Панци – большой охотник до всяких безобразий, как и все мальчишки – что нынче, что прежде, – отвечает няня, не подтверждая и не опровергая теорию Эльфи.

– Он ведь швыряет камни в кошек и всё такое. Я однажды видела, как он сбил колибри фрикаделькой. Сшиб насмерть, прямо на лету. – Эльфи смотрит на няню в упор. – Это очень в его духе. Что? Что значит твоя гримаса? Не ты же бросила камень в окно Унгера Биикса.

– Конечно, нет, – обижается няня. – Откуда у меня в руках такая сила?

– А также, – вклинивается Несса, демонстративно поводя плечами, – можешь быть уверена, я тоже его не бросала. Так что меня не вини.

– Я никого не виню, – возражает Эльфи. – Это просто вопрос.

– Ну, – говорит няня, – ответ-то очевиден, и я могу высказаться, если хотите.

Девочки кивают. Няня, вновь погрузив руки в мыльную воду, сообщает через плечо:

– Разумеется, это сделал твой отец, Эльфи. Кто ещё мог запустить камень с такой силой, чтобы там разбилось стекло?

– Нет, – мотает головой Эльфи. – Серьёзно?.. Но зачем?

Няня поворачивается к ним, вытирая мыльную пену о щёку.

– Мужчин я никогда не понимала и понимать не буду. Но у меня есть догадка. Ты говорила, что отец