Безродный - Шурик Сливкин

Не мятеж. Казнь.

— Ледовская.

— Да.

— Твой отец знает, что ты мне это рассказала?

— Нет.

— Если узнает?

Лера помолчала. Впервые за весь разговор отвела взгляд — на витраж, на цветные стёкла, на свет, который просачивался сквозь средневековые фигуры: рыцарь, дракон, меч в камне.

— Если узнает — у меня будут проблемы. — Голос — ровный, но тише. На полтона. — Ледовские не прощают утечку внутренней информации. Даже дочерям. Особенно — дочерям.

Она это сделала. Позвонила отцу по закрытому каналу, вытянула закрытый протокол, принесла мне — и подставила себя. Не из дружбы, не из альтруизма. Из того, что она назвала «мой секрет, моё решение, мой ход».

Но «мой ход» стоит дороже, чем она показывает. И она это знает.

— Спасибо, — сказал Кирилл.

Лера повернулась. Фарфоровая маска — на месте.

— Не за что благодарить. Я вложила — я получу. Когда придёт время — я задам вопросы, и ты ответишь. Все.

— Все — кроме одного.

— Кроме какого?

— Узнаешь, когда спросишь.

Лера смотрела на него три секунды. Потом — тень движения в углу рта. Не улыбка. Тень тени улыбки.

— Ладно. — Она закрыла планшет. — Теперь — работа. Нулевая стихия. Нам нужно знать, что именно Канцелярия ищет — параметры, маркеры, частоты. Если я пойму, как работает протокол «Вьюга-Ноль» на техническом уровне, — смогу помочь тебе его обмануть.

— Где искать?

— Здесь. — Лера обвела рукой библиотеку. — Три этажа. Четыреста тысяч томов. Закрытые архивы, открытые фонды, цифровой каталог. Если где-то в Академии осталась информация о Нулевой стихии — она здесь.

Или — нигде.

Они начали с цифрового каталога — терминал в углу второго этажа, старый, с мутным экраном и клавиатурой, на которой стёрлись буквы «а», «о» и «е». Самые частые — стёрлись первыми. Логика износа.

Кирилл сел за клавиатуру. Лера — рядом, стул придвинут, плечо — в двадцати сантиметрах. От неё пахло хвоей — не парфюм, а Ядро. Ледовские пахнут зимой. Всегда.

Поиск: «Нулевая стихия».

Результат: 0 записей.

«Полиморфный резонанс».

0 записей.

«Стихийное поглощение».

0 записей.

«Громовы».

Результат: 3 записи. Все три — учебники истории, стандартные, те же, что на полках в открытом доступе. Параграф про «мятеж». Ничего больше.

«Аномальные Ядра».

Результат: 12 записей. Кирилл пролистал — медицинские справочники, диссертации по стихийным девиациям, статистические сборники. Ничего о Нулевой стихии.

— Почищено, — сказала Лера. — Капитально. Не просто книги убрали — убрали из каталога. Цифровые следы стёрты.

— Но стёрты не полностью, — Кирилл набрал другой запрос. Не ключевое слово — номер. Код каталогизации, который он запомнил из первого тома «Стихийных аномалий», когда увидел вырезанные страницы. Подглава 9.12. У каждой подглавы — перекрёстная ссылка на источники. Источники вырезали вместе со страницами, но код каталогизации — системный. Он не в книге, он — в базе. Если базу чистили вручную, а не автоматическим протоколом — могли пропустить.

Код: 9.12-ПР-1997.

Результат: 1 запись.

Кирилл выдохнул.

На экране — карточка. Старая, с битыми символами, часть текста — квадратики вместо букв. Кодировка слетела. Но основное — читалось.

«Козырев Я.М. „Полиморфный резонанс: теория и практика стихийного поглощения". Монография. 1997 г. Изд-во Имперской Академии Наук. Библ. код: ЗА-77/НС. Статус: ИЗЪЯТО. Дата изъятия: ___»

Дата изъятия — пустое поле. Не стёрто — не заполнено. Кто-то убрал книгу, но не потрудился вписать, когда.

Или — заполнил, а потом стёр. И стёр — неаккуратно.

Кирилл наклонился к экрану. Провёл пальцем по строке — привычка из прошлой жизни, бессмысленная с цифровым текстом, но тактильная память работала быстрее логики.

— «К», — сказала Лера. — Автор — Козырев Я.М. Инициал — К. Тот самый «К.» из каталожной ссылки в первом томе «Аномалий».

— Козырев, — повторил Кирилл. Имя ему ничего не говорило. Ни в этой жизни, ни в прошлой. — Кто он?

— Не знаю. В открытых источниках — ничего. Ни публикаций, ни упоминаний, ни некролога. Как будто человек не существовал.

Стёрт. Как Громовы — из истории, из баз, из памяти. Только глубже: Громовых хотя бы упоминают в учебниках — параграф, дата, «мятеж». Козырева — ноль. Абсолютный, стерильный ноль.

— Статус — «изъято», — сказал Кирилл. — Не «утеряно», не «списано» — изъято. Принудительно. Кем?

— Без пометки. Но изымать из академической библиотеки может только администрация Академии — или внешний орган с полномочиями. Канцелярия.

— Библиотечный код — ЗА-77/НС. «ЗА» — закрытый архив. «НС» — не знаю.

— «Национальная Секретность», — сказала Лера. — Гриф. Книга была засекречена ещё до изъятия. Её нельзя было выносить, копировать, цитировать. Только читать — в закрытом зале, под наблюдением.

Засекречена. Изъята. Автор — стёрт. Страницы со ссылками — вырезаны из других книг. Двадцать лет зачистки — методичной, тотальной, без единого пробела.

Почти без единого.

Потому что одна карточка в каталоге — уцелела. Один код, который кто-то забыл стереть. Или — не забыл. Оставил. Намеренно. Как хлебную крошку на тропе.

Кирилл откинулся на стуле. Потёр переносицу.

— Тупик, — сказал он. — Книга изъята, автор стёрт, копий нет.

— Не обязательно, — Лера постучала ногтем по экрану. — Код ЗА-77. Закрытый архив. Если книгу изъяли — изъяли из обращения. Но физически — она может быть в хранилище. В том же третьем подвальном, куда мы лазили за твоей папкой.

— Где теперь — камера Рысина и контур «Вьюга» с идентификацией Ядра. Шагнёшь за порог — и через десять минут Рысин будет знать, чьё Ядро вошло.

— Значит — не подвал. Другие копии. У автора, у рецензентов, у тех, кто читал в закрытом зале.

— Автор мёртв. Или стёрт. Рецензенты — если были — тоже.

— Родственники автора? Козырев — фамилия не из редких, но если он работал в Академии…

— Если бы он работал в Академии — был бы в базе сотрудников. Его нет.

Тупик. Стена. Дверь закрыта, ключ — уничтожен.

Или — не уничтожен. Просто лежит не там, где ищешь.

Кирилл посмотрел по сторонам. Привычка, паранойя, ритуал. Библиотека — полупустая, послеобеденный час. Второкурсник с наушниками — на месте, в двадцати метрах, не шевелится. Библиотекарша — за стойкой, стучит по клавишам. Трое малых родовых — у окна, тихо переговариваются. Никого подозрительного. Никого…

Стоп.

Третий этаж. Лестница. Шаги — лёгкие, тихие, почти бесшумные. Ядро — маленькое, ровное, тёплое, с золотистым оттенком. Свет. Целительское Ядро. Знакомое.

Марго Златова поднялась на третий этаж и пошла вдоль стеллажей — медленно, рассеянно, как человек, который пришёл без цели. Провела пальцами по корешкам. Остановилась у секции «Анатомия и физиология Ядра». Вытащила том. Пролистала. Поставила обратно.

Взяла другой. Подошла к столу — соседнему, через проход, в