Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

провожу рукой вдоль тела, избавляя этим привычным уже для меня жестом свою одежду от лишней влаги. И вновь чувствую себя человеком. Магия-то вернулась! Значит – еще поживем. Остается только взять себя в руки, поднять седалище с каменного пола и приступить к спасению себя любимой. И… Раз. Вес взят. Вперед. Куда?

Туда.

У-у-у. Как же мне надоело обходить эти сосульки. Один «зал» закончился, другой начался, но каменные украшения в нем точно такие же, как и в первом, и они все не кончаются, и не кончаются.

Есть хочу! Пить хочу! А все мои сумки с припасами наверху, притороченные к седлу жеребца остались, вместе с ним, впрочем. Со мной же только то, во что я одета, плюс два стилета к поясу пристегнутые и ложка за голенищем сапожка, все. Ничего живого, желающего стать обедом, вокруг не бегает, а вода, текущая по стенам и исчезающая в трещинах пола, не внушает доверия. И магией пользоваться для ее очистки мне почему-то не хочется. Почему? Потому, что чем дольше иду, тем яснее чувствую, как сгущается вокруг меня чужая магия, незнакомая, сильная, густая, словно сироп. Ругаюсь вслух, ною, но иду.

Шла, шла и пришла. Очередная, но уже небольшая пещера закончилась коротким ответвлением, больше всего похожим на коридор дворцовых палат. Его стены, состоящие из искристого камня, были отшлифованы до зеркального блеска. Свод можно было бы спутать с ночным звездным небом. Не знала бы точно, что надо мной незнамо сколько метров скального грунта, рехнулась бы или голову об него разбила, пытаясь подняться наверх. А тут еще в придачу дверь! Хорошая такая. Словно нарисованная. Вот она есть, и вот ее нет. Ни щелочки у косяков, ни замочной скважины, ни ручки, ничего. И поверила бы я, что она, как и потолок, всего лишь произведение искусного художника – каменотеса, да вот только магией от этого произведения тянет так, что аж зубы сводит.

Что в таких ситуациях должен делать герой? Правильно. Искать «ключ», открывать дверь, за которой сокровище лежит, его ждет. Ага… А там, за дверью обычно чудище, что это сокровище бережет. Ловушки какие-никакие тоже вот должны быть. В хорошей книге – герой побеждает чудовище. В плохой – чудовище героя. Ну, кому как повезет. Я не герой, и не в сказке, значит чур меня. Не хочу! Я домой хочу.

– Эй, слышишь, ты! Я не герой, – закричала я в пустоту коридоров. – В сказки никогда не верила. Сокровища мне отсюда переть не на чем. Да и чудовище мне без надобности. Потому ухожу я.

Не успела. Развернуться в обратную сторону успела, а вот шагнуть к выходу – нет.

Как меня приподняло, как об эту чертову дверь шарахнуло. Затылком и спиной о камень! Мама дорогая… Взвыла я от боли и злости, как и положено ведьме, громче банши, а вместе со мной еще что-то завыло. И что самое главное – я уже на пол брякнулась и молчу, а Оно продолжает «возмущаться»! На потолке звездочки тьмой заволокло. На стенах искорки гаснуть начали. Тельце мое, ушибленное на всю голову, словно заледенело, ни встать, ни убежать. Зато дверь за спиной, к моему удивлению, дрогнула и открываться начала. Она, зараза, вовнутрь открывается, а я спиной по ней съезжаю и, поскольку двигаться по-прежнему не могу, опять головой о камни приложилась.

Еще раз – и проведу остаток жизни в нирване и довольстве. Дураки – они завсегда самые счастливые.

Но дверь открылась до конца. Вой прекратился. Светлячки магические над головой загорелись довольно яркие. Чудовище не выпрыгнуло. Голова болит, руки ноги задвигались, вот только подрагивать стали. Перевернулась на живот. С большим трудом утвердилась на четвереньках и задумалась о том, как же встать на такие ненадежные опорки? Да и стоит ли вставать? Возьмут и уронят опять головой о камни, а она и так многострадальная много чего пережила за последние часы. Вставать передумала. Решила сесть на попу ровно и уже сидя осмотреться снова, потому как сотрясенные мои мозги думают-то короткими предложениями до сих пор. А значит, вдумчивых и серьезных решений и мыслей от них тоже ждать не приходится.

Осмотрелась? Да! За малым опять не заорала. Зато на русский матерный перешла совершенно автоматически:

– Да что б вас всех ******. Да *****! Ну ****** вы *****! И *****, ******! И…

Минут на десять меня хватило. Да любой житель Земли на этом же языке заговорил бы на моем месте. Потому как, угнездившись на своей попе, я приподняла чуть-чуть голову только для того, чтобы вперед посмотреть. И тут на тебе… Руку протяни, волосы! Седые! Нет. Белоснежные волосы, словно бесконечной искристой волной покрывающие мраморный пол. Ни пылинки, ни соринки – и они. А посредине не то комнаты, не то небольшой зал, их хозяйка на каменном ложе.

Рапунцель, мать ее! Ну или ведьма из сказок братьев Гримм, та, что из башни. Постамент торцом к двери установлен, и мне со своего места на полу только затылок видно и эти волосы, что большую часть пола комнаты занимают. Мои лично от взгляда на эту картину на голове зашевелились. Впервые в жизни поняла выражение – «Волосы дыбом встали». Они достаточно длинные у меня, потому встать не смогли, но точно попытались. Я минут пятнадцать сидела не шевелясь. Ждала, пока эта красавица с каменного алтаря встанет. Кто-то же орал, кроме меня, когда дверь открывалась?

Не дождалась. Пришлось самой подняться.

Нет. У меня, конечно, было желание тихонечко, проверенным способом, на четвереньках, убраться из этой гробницы, но не до конца отбитая голова сообразила, что уйти мне отсюда чужая магия точно не даст. А своими силами я, видно, не на таком еще уровне владею, чтобы суметь от нее защититься. Выживу, буду этот пробел в своей жизни настойчиво исправлять. Да и зачем-то же меня сюда привели! Да нет, не привели, а пригнали!

А потому рывок. Встала. Шаг, второй…

Глава 23

Да, расхитительница гробниц из меня не получится. Я же уже успела придумать, что она, красотка эта, как Белоснежка лежит, вся такая красивая и нетленная. Ну не хотелось мне, видимо, верить, что такая мощная магия ведьму из «братьев Гримм» бережёт. Ну и обошла роскошную копну волос, желая рассмотреть мертвую «красавицу». Рассмотрела… и на пару минут забыла, как дышать нужно.

Каменный постамент служил ложем мумии мужского рода, одетой в вещи, пошитые из великолепного, для этого мира, материала, и что примечательно, хорошо сохранившегося.