Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

Чело этого сушеного мужика украшал венец, больше похожий на золотой обруч с черным камнем, закрепленным в вершине единственного на нем плоского зубца, направленного вниз таким образом, чтобы камень лежал четко посередине лба его владельца. Руки расположены вдоль тела, пальцы, ну или то, что от них осталось, унизаны драгоценными, массивными перстнями, а запястья браслетами. Мелькнула мысль, что я бы на его месте, наверное, даже руки поднять не сумела из-за их тяжести. И конечно же оружие. Правая рука мертвеца сжимала рукоять длинного клинка. Определить, к какому виду холодного оружия он относится, я не смогла. Нет, понять, что острая железка, украшенная блестящими камешками, не просто красивое украшение, но и изумительное оружие, я смогла, но не больше. Ну, не знаток я. Зато на то, чтобы понять, что пальцы левой руки тоже крепко сжимают рукоять чего-то там очень красивого, острого и опасного, меня хватило.

Но на этом красота и кончилась. Остальное разглядывать не хотелось. А на что там смотреть? Мумия, она и есть мумия. Ты хоть с правой стороны на нее смотри, хоть с левой. Череп, обтянутый кожей. Глубокие провалы на месте глазниц. Хорошо хоть не сквозные. А прикрытые все той же желтоватой кожей, ну или тем, что от нее осталось. Ниточки вместо губ, и чуть видные за ними ослепительно белые на их фоне зубы. Короче… Скелет, обтянутый кожей, с виду похожей на старый пергамент. На руках и пальцах каждый суставчик и косточка просматриваются. Жесть! Даже не поймешь, как он при жизни выглядел.

Ну да ему все равно, как он сейчас выглядит. Лежит вот, сердешный. Спокойно лежит. Ложе каменное ему вместо кровати. Никто его не ограбил. Ничего у него не украл. Так пусть и дальше лежит? Я у него даже колечко на память не возьму. Встанет еще, не приведи боже! Начнет гоняться, пока назад свое не вернет. Чур меня… Что у меня, своих нет?! Мне домой пора.

Посмотрела я на него. Проведала. Навестила. Всего хорошего пожелала. Что нужно от меня, так и не поняла.

– Можно, я домой пойду? А? – задала вслух глупый вопрос непонятно кому.

Фиг мне! Стоило только шагнуть в сторону дверей, как меня словно приморозило к месту. Не поняла! Мне что, рядом с ним лечь, что ли, нужно, чтобы ему не скучно было и не так одиноко? Нервы не выдержали, и слезы потекли у меня из глаз. Чувства, ах эти чувства, как же прекрасно, рационально и спокойно я жила раньше без них! А теперь… как на американских горках.

И все равно, не хочу! Не хочу этого мужика трогать, и целовать не хочу, и спасать не хочу, и даже замуж не хочу. Все ведь знают, если женщина не хочет замуж, значит, она там уже была. Я была. Правда, недолго, в здравой памяти-то, но была же! У меня дети! Зачем мне мумия? Дети они существа впечатлительные. Начнут играться, сломают что-нибудь, расстраиваться будут, плакать. Драгоценности опять же, не дай Боги, потеряют. И вообще, я женщина слабая, немощная, не допру его до дома своего. Как? Его и поцеловать-то не во что. Губ-то нет! Трогать страшно, вдруг рассыплется. И пахнет, вот опять же…

Я наклонилась. Раз думаю про запах, и почему-то именно про запах изо рта, нужно понюхать. Понюхала… Да, врать самой себе точно не стоит. Ничем он не вонял, напротив, он пах морозным воздухом и хвоей. Я еще не до конца осознала нелепость этого явления в закрытом склепе, а рука моя уже потянулась к этому неподвижному экспонату. Зачем? Так потрогать волосы, от которых и исходил этот так понравившейся мне аромат. А когда я еще смогу дотронуться до таких шикарных волос? Они же словно живые, в отличие от их хозяина. Какой бы женщиной я была, если бы не захотела прикоснуться к волосам, выглядевшим и пахнущим так. Мужик усох. А волосы – чудо как хороши. Мои желания, мое исполнение.

Да-а-а… Сюрприз.

Они и были живыми, шелковистыми. Их сразу же захотелось не только коснуться, нет, в них захотелось зарыться руками! Вот так и получилось, что пока правая рука перебирала словно лаская прядки волос, левая легко и почти невесомо коснулась слева груди этого Рапунцеля. Сколько я так простояла? Не знаю. Но в себя я пришла от того, что мое успокоившееся было сердце вновь забилось испуганной птицей, безуспешно в который раз за этот день стараясь выскочить из грудной клетки. Его стук помешал мне сразу определить причину его такого заполошного поведения.

Не знаю, сколько бы еще времени я провела в этом мавзолее, и не пришлось ли бы мне через какое-то время стать вторым усохшим жильцом этих апартаментов, но мне как всегда «повезло». Почему? Потому что, испуганно прислушиваясь к окружавшей меня тишине в поисках того, что меня напугало, я не убрала с груди мумии руку. И-и-и…

Орала я в который уже раз, но теперь невысоко подпрыгивая на месте, сжимая до боли кулаки. Не прожила бы половину жизни, как кукла бездушная, не чувствуя ничего, умерла бы именно в этот момент от разрыва сердца. А так… Поорала. Успокоилась. И даже сумела убедить себя любимую в том, что мне все померещилось. На проверку того, что якобы показалось, решилась далеко не сразу. Но даже самая испуганная женщина, стоит ей только хоть немного успокоиться, превращается в самое любопытное существо на свете. Это, конечно, в том случае, если она умеет чувствовать. Я теперь умела.

И да, мне не показалось. Оно у него было, и оно бьется! Его сердце бьется! Очень редко, очень слабо, но… Я даже нашла силы в себе для того, чтобы очень аккуратненько в рот ему заглянуть, обнажив чуть сильнее зубы. Зачем? Клыки пыталась найти. Не нашла. Нет у него клыков. Но делать-то что? Вопросов вот, без ответов, тьма в голове возникла.

Сам он себя в склеп этот уложил или позаботился о нем кто? Почему теперь я крайняя с конца, а? И вообще, у меня волшебной воды нет. Кощея в сказке мертвой да живой водой «лечили», а у меня даже простой, ну нормальной, для себя нет, не то что живой. Но если подумать, а потом еще немного поразмышлять… Вон у него в ногах, и чаша медная стоит. Предположим… «Мертвой» воды я ему в ближайшем подземном зале наберу, редкая гадость – эта вода. А живую воду где брать? Задаю вопрос сама себе, и сама же на него отвечаю почти