Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

Она дышала, она жила. Она источала тонкий цветочный аромат. Но самое удивительное – никакие ужасы минувшей ночи, похоже, не разбудили её. Неужели сон может быть таким крепким?

Ахти протянул руку, чтобы коснуться щеки девочки, или её маленького уха, или шеи, – он ещё не решил. Едва он ощутил исходящее от её кожи тепло, как вдруг что-то острое укололо его в палец.

– С-с-с, – мальчик отдёрнул руку, прижал палец к губам и почувствовал вкус соли и ржавчины.

Снова протянул руку.

– А ну-ка, слезь с телеги, мягкотелый!

Последняя фраза прозвучала так чётко и громко в рассветной тишине, что Ахти мгновенно разогнулся и не просто слез – чуть не перекувырнулся через борт. При этом он не заметил, как в его здоровой руке оказался тот самый обугленный черенок от вил.

– Как страшно, – произнёс мертвец, глядя на ощетинившегося мальчика. – Оборвыш с палкой.

Мертвец лениво зевнул и почесал в паху, совсем даже не по-мертвецки.

– У твоего отца, случайно, не было секретного погреба с пивом?

– Ты… Ты умер… – пробормотал Ахти.

– Тогда ты тоже, – ответил Гаспар, ухмыляясь и поблёскивая глазами. – И мы оба на том свете.

– Нет, я живой, – начал оправдываться мальчик, ощупывая ноющую от боли руку, и прикусил язык.

– Если хочешь убедиться, что кто-то умер, ударь его по башке чем-нибудь тяжёлым. – Гаспар подошёл к телеге и начал рыться в сене. – Или поднеси к пасти зеркало. Есть у тебя зеркало?

Ахти тупо похлопал себя по карманам. Его глаза всё ещё смотрели на Чемпиона так, будто тот был привидением.

– Понятное дело – нет. Ты ж не красавица.

Гаспар упёрся кулаками в поясницу и с хрустом прогнулся вперёд.

– Погано-то как: спать на сырой земле.

Он растёр ладонью шею, снова порылся в сене.

– Из-за тебя, гадёныш, я спалил последний плащ.

Гаспар уставился на Ахти своим легендарным немигающим взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю или спрятаться кому-нибудь за спину.

– Что? – насупился парень.

– Ничего не хочешь мне сказать? Например, «Спасибо, ритори[5]Гаспар, что спасли меня из огня, когда я, безмозглая башка, решил последовать за моим отцом и умереть в пожаре»?

– Тойво не мой отец!

– Неважно, – вздохнул Гаспар. – Ключевое слово здесь «спасибо».

– А я думал, ключевое слово – безмозглая башка.

– Ну ты и заноза! Лучше бы тебя и вправду сожрал огонь!

Ахти развёл руками, запрыгнул на ко́злы, подтянул к себе вожжи.

– Так мы едем или будем языком трепать? – спросил он, не оборачиваясь.

Человек-скорпион огляделся по сторонам, клацнул клешнёй:

– Мне нужна какая-то одежда. Иначе первый, кто нам встретится, поднимет ор на всю округу. Никто не должен видеть меня таким.

– Можешь зарыться в сено или забрать одеяло у неё, – предложил Ахти. – Назад всё равно возвращаться бесполезно. Всё сгорело.

9

Медленно из утренней дымки выплывало солнце, освещая стволы сосен янтарным светом. На дороге посверкивали лужи, но чем дальше они уезжали от пожарища, тем суше становился путь. Как будто все тучи этой ночью собирались на шабаш над крышей «Мамочкиного приюта».

Неужели трактира, который не могли уничтожить ни толпы пьяниц, ни полчища солдат, больше нет? Неужели больше нет хромого Тойво и старушки Ку-Ку?

Ахти слушал поскрипывание старой телеги, далёкие постукивания дятла в лесу и, не моргая, смотрел куда-то вдаль.

Рядом с ним точно с таким же выражением лица, отрешённым и сонным, сидел Гаспар.

Периодически он запускал руку в лежащий в телеге мешок с овсом и бросал зерно на землю.

– Что ты делаешь? – вяло спросил Ахти.

Скорпион не ответил, только улыбнулся самым краешком губ.

Если бы кто-нибудь мог видеть двух путников, следовавших на юго-запад по столичному тракту, он бы, наверное, удивился.

Во-первых, тому, что оба путника выглядели одинаково грязными, закопчёнными и побитыми.

Во-вторых, потому, что у мужчины на левую руку был надет причудливый доспех в виде клешни.

И если приглядеться, этот доспех тянулся к шее и покрывал часть тела.

В-третьих, по ошибке встречный мог принять путешественников за отца и сына. Они держали руки одинаково согнутыми, а их лица в эту минуту являлись почти зеркальным отражением друг друга. И только мудрец сказал бы, что их взгляды похожи только потому, что они видели одно и то же – разверзшиеся ворота ада. Мудрец или дурак, что, по сути, одно и то же…

– Ты клюёшь носом, – сказал Гаспар. – Держи вожжи крепче, а не то мы съедем в канаву.

Ахти тряхнул головой, крепче сжал кожаные поводья.

– Почему ты правишь одной рукой? Никогда не ездил?

Глаза мальчика гневно блеснули.

– Я умею править!

– Тогда в чём дело?

Ахти прикусил губу. Его голос впервые зазвучал неуверенно, по-детски:

– У меня что-то с рукой. Она болит и не слушается.

Гаспар перехватил у него поводья и натянул их. Кобыла остановилась.

– Нужно было сразу сказать, а не корчить из себя героя.

Он чуть коснулся его локтя, нетерпеливым жестом показывая, чтобы Ахти чуть приподнял руку. Мальчик поморщился, но сумел это сделать. Сильные и в то же время осторожные пальцы Гаспара задрали порванный рукав, ощупали его опухшее предплечье и запястье.

– Возможно, кость не сломана, просто сильный ушиб.

– Ну и ладно. Само заживёт!

– Как же! Послушаешь тебя, умника, и всё так просто! Со сломанными костями не шутят. Срастётся криво, и пойдёшь к кузнецу – ломать заново. К костям крепятся жилы, балбес. Чуть изменится угол, и рука будет болеть всю жизнь.

– Так умник я или балбес? – Ахти высвободил руку.

– Ты заноза, – ответил Гаспар. Он обернулся и начал копошиться в сене. – Ей-ей заноза, которую и кипятком с солью не выпаришь!

Чемпион вытянул из сена обгоревший черенок – давешнее оружие Ахти.

– Дай сюда лапу!

Мальчик протянул руку. Гаспар приложил палку к предплечью и, похоже, остался доволен её длиной.

– Что ты делаешь?

– Это как кость, только снаружи. Чему вас только учат в вашей Зелёной Пирамиде? А ещё говорят, что там хорошие школы.

– Старуха Ку-Ку меньше ворчала, чем ты, – пробормотал Ахти.

Гаспар чуть сильнее сжал его руку.

– Ай, больно же!

– Кость не смещена. Уже хорошо. И вывиха нет. Это ушиб,