Мастер драгоценных артефактов 5 - Александр Майерс

Как такое возможно? И куда, Хаос меня возьми, делась магия?

Придётся провести небольшое расследование. Я выбрал участок земли и приготовился.

С заклинаниями я, признаться, дружу неважно — не совсем моя стезя. Но кое-что умею.

Пальцем начертил в мокрой почве круг, влил в него силу и резко ударил ладонью по центру круга. Земля спрессовалась, просела, и образовалась аккуратная круглая яма, метра полтора глубиной.

— Лестницу мне сюда! — крикнул я.

Селяне засуетились, притащили лестницу, спустили в яму. Я спустился, изучил землю, а потом пару раз углубил яму.

Первые полтора метра — мёртвая земля, опустошённая. Логично.

А вот дальше начиналось интересное. На глубине двух метров фон был совершенно нормальным. Никакого опустошения, никакой высосанной магии. Земля как земля, живая и здоровая.

— Странная хрень, — пробормотал я себе под нос. — Ещё одна странность в копилку этого мира.

Получается, неведомая сила вытянула магию строго из верхнего слоя. А всё, что глубже, не тронула. Непохоже на природное явление.

Что ж, очередная загадка…

Но сейчас не время ломать голову. Сейчас надо спасать урожай — вернее, дать людям возможность вырастить новый.

Я выбрался из ямы, отряхнул грязь с колен и развил бурную деятельность.

Катарина прибыла быстро. Несмотря на дождь и слякоть, явилась без капризов и сразу взялась за дело. Молодец, что тут скажешь. Когда нужно работать, она работает, а не строит из себя кисейную барышню. Хвалю.

Мы сотворили то же заклинание, которое уже применяли раньше — глубокое перемешивание земли. Оно поднимало нижние, здоровые слои наверх, перемешивало их с опустошёнными, обновляя и насыщая почву.

Снова пришлось использовать на это двенадцать сильных кристаллов — целое состояние по местным меркам. Но дело того, конечно, стоило. Когда мы закончили, поле выглядело совсем иначе и буквально дышало плодородием.

— Вот так, — удовлетворённо кивнул я, смахивая с лица пот вперемешку с каплями дождя. — Сейчас дождик пройдёт, землю напитает — ещё лучше станет. Можете высаживать заново. Семена-то есть?

Про себя я уже знал ответ, но спросил для порядка. Селяне всё-таки молодцы — часть каждого урожая оставляли на семена. Прошлые голодные времена приучили их к бережливости.

— Да, конечно, ваша милость! — закивал Степан. — Семян достаточно.

— Хорошо. Камни разбросаете по полю в хаотичном порядке, не кучкуйте. Их скоро привезут из имения, — пообещал я.

Вообще, здесь был тонкий момент, который я держал в голове. Задача ведь не в том, чтобы закормить всех досыта и решать за людей каждую беду. Иначе у них пропадёт всякий смысл трудиться, всякая воля к жизни. Расслабятся, обленятся, начнут ждать, что добрый господин всё сделает за них.

Нет, так не пойдёт. Они должны понимать, что мир вокруг недружелюбен. Что за всё надо бороться, что земля может предать в одну ночь, что выживание — это ежедневный труд. Я лишь помогаю им подняться, даю инструмент, но пахать они должны сами.

Хотя, по правде, вряд ли нужно им об этом напоминать. Они это знают получше меня. Это я порой забываю, в каком мире очутился.

Размечтаюсь о магазинах, дорогах да библиотеках — а тут раз, и целое поле умирает за ночь. Отрезвляет.

Я в последний раз оглядел перепаханное поле, помог Катарине забраться на лошадь, и мы двинулись обратно в имение под нескончаемым дождём.

Вернувшись к себе в кабинет, я понял, что выжат до предела.

И дело даже не в сегодняшней вылазке. Просто за последнее время я отдал слишком много сил таверне. Все эти бесконечные магические связки, сложные конструкты, схемы каналов, которые ни в коем случае не должны замкнуться или пересечься где не надо…

Сложнейшая интеллектуальная работа, а ещё добавьте сюда магическую нагрузку, и не забудьте про физическую.

Я честно задолбался. Просто по-человечески устал. И сегодняшнее мёртвое поле окончательно лишило меня сил.

Так что весь остаток дня я посвятил одному-единственному занятию — медитации.

Мне нужно было освободить голову. Я опустился на пол посреди комнаты, скрестил ноги, закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох. Потом выдох.

Снова вдох.

Вы-ы-ыдох…

Надо отрешиться и просто отпустить все мысли. Хотя бы на несколько часов.

Дождь мерно барабанил по окну, и под этот убаюкивающий шум я начал погружаться в спасительную пустоту.

* * *

Под землёй оказалось удивительно хорошо.

Лиза примостилась поудобнее в мягком кресле и в который раз поймала себя на мысли, что не променяла бы это место ни на что на свете.

Да, солнца тут не было. Но магические светильники, что граф понатыкал по всем углам, светили так тепло и уютно, что и тосковать по солнышку не приходилось.

Мягкий золотистый свет ровно заливал просторную комнату, не мигал, не коптил, не резал глаз. Кресла глубокие, столы удобные. Тут же, под рукой, и вода свежая, и еда — ни в чём отказа нет. Все удобства, о каких в родной деревне и мечтать-то не получалось.

На стене мерно светилась артефактная панель — хитрая штуковина, на которой проступали огоньки. Каждый огонёк — столик в зале наверху. Сейчас один из них вспыхнул ярче.

— За четвёртый столик гости пришли, — проговорила Марта, кивнув на панель. — Кто возьмёт?

— Я возьму, — откликнулась черноволосая Дина и юркнула в одну из звуконепроницаемых будок.

Будки эти граф придумал, чтоб лишний звук не мешал. Сядет девушка слушать свой столик, наденет кожаный шлем — и для неё больше ничего не существует. А остальные знай себе спокойно разговаривают, никому не мешая.

Лиза откинулась на спинку кресла и улыбнулась своим мыслям.

— Знаете, а ведь это всё так интересно, — произнесла она. — Мне с этой работой так повезло! И как же это иронично.

— В чём же ирония? — подняла бровь Марта.

— А в том, что я всю жизнь любила подслушивать, — со смешком ответила Лиза. — Сколько себя помню. Бывало, отец с матерью запрутся, шепчутся о чём-то, а я тут как тут — прильну к щёлочке и слушаю. Интересно же! Я хоть и маленькая была, а всё хотела понять: что нас ждёт? Не пора ли искать новую деревню? Не будет ли голода зимой? Детям ведь такого не говорят.

Она тихонько рассмеялась, вспоминая.

— И ловили меня на этом без конца. Ох, и ругали! Матушка, бывало, как начнёт причитать: ты, Лизка, этими своими подслушиваниями в жизни ничего не добьёшься! Мужа путного не сыщешь, люди тебя любить не будут. Этим, говорит, ни еды на стол не добудешь, ни счастья, — Лиза помолчала, а потом фыркнула. — И это, пожалуй, единственный случай, когда матушка- ошибалась.

Девушки засмеялись.

Лиза поднялась, прошла к