Дело о проклятом мече - Лариса Куницына

над телами жертв. Это он заморочил голову этому молодому человеку и использует его в своих интересах. Подлинные его цели нам неизвестны, но ясно, что именно он представляет для всех самую большую опасность, и потому мы должны выманить его и уничтожить.

— В этом деле я с вами! — уверенно кивнул Аморис.

Ролана тем временем одели и уложили на кровать. Джин Хо со знанием дела поправил его позу и, согнув руку, уложил её предплечьем на глаза. Потом комендант подал ему склянку, из которой лис налил немного крови на прорезанную мечом куртку рыцаря. Так они и оставили его, заперев дверь на ключ.

Утром Марк и Джин Хо стали свидетелями очередного разыгранного Эмберлейном спектакля. Заметив за завтраком отсутствие кузена, он тут же отправил за ним слугу, но тот, вернувшись, сообщил, что дверь комнаты де Валона заперта, и на стук он не откликается. Сигвальд сперва рассердился, а потом изобразил тревогу и велел взломать дверь, что было явно излишним при наличии запасных ключей.

Вскоре слуги принесли весть о смерти де Валона, и Сигвальд, изменившись в лице, вскочил и выбежал из трапезной.

— Оскар в студию, — проворчал лис, нехотя отрываясь от еды, и вслед за Марком направился за Эмберлейном.

Войдя в комнату, теперь освещённую яркими факелами, они убедились, что ночью проделали хорошую работу. Де Валон лежал на кровати в прежней позе, и на его груди расплывалось пятно уже засохшей крови. Её было немного и немало, как раз столько, сколько могло вытечь из смертельной раны. К тому же спекшаяся корка теперь подчёркивала три характерных отверстия на ткани куртки.

Сигвальд тем временем стонал и заламывал руки, всем своим видом показывая, как он убивается по своему несчастному кузену. Он называл его дорогим братом, вопрошал, на кого он его, сиротинушку, покинул, и недоумевал, почему Сигурд так ополчился на несчастного Ролана, который тоже его потомок, то есть член семьи Эмберлейнов.

— Неужели я следующий? — внезапно испугался он. — Может, призрака возмутило, что бедный Ролан по моему приказу начал это расследование? Нет-нет, давайте прекратим это всё! На сей раз, ведь всё ясно! Кузен был убит в своей комнате, которая была закрыта изнутри на замок! Никто не мог войти к нему! Нам даже пришлось выломать дверь, чтоб попасть внутрь. Но бесплотный дух проходит сквозь стены! Так что стоило ему проникнуть за запертую дверь?

Конечно, Марк мог бы возразить, что Калберн является вполне осязаемым предметом и протащить его сквозь стену и дверь было бы проблематично, но он оставил это возражение при себе. Изобразив озабоченность, он склонился над де Валоном, будто для того, чтоб осмотреть тело, потом прошёлся по комнате, внутренне возмущаясь тем, в какой аскетичной обстановке вынужден был жить де Валон в замке своего родича. Даже возле холодной печурки не было дров, а таз, стоявший на запылённом сундуке возле окна, был помятым, как, впрочем, и кувшин рядом. Похоже, Ролан сам ходил за водой, чтоб умыться. Да и давно не стираное полотенце на спинке колченогого стула больше напоминало тряпку. Но и на этот счёт Марк не стал высказываться, сделав вид, что искал улики, противоречившие стройной версии хозяина замка, но не нашёл их.

Вскоре в комнату ворвался комендант Аморис и, бросив взгляд на убитого, замер в смятении. Затем он очень убедительно изобразил скорбь, сурово сдвинул брови и почтительно склонил свою косматую голову, на какое-то время застыв горестном молчании. Потом, с глубоким сочувствием взглянув на неподвижное тело на кровати, он печально произнёс:

— Де Валон был рыцарем, мой сеньор. Он участвовал во многих битвах и, говорят, покрыл себя славой, сражаясь умело и отважно. Память о его подвигах станет достойным украшением летописи вашего рода, ведь он был Эмберлейном, вашим родичем. Он заслуживает того, чтоб удостоиться посмертных воинских почестей. Потому позвольте мы сами позаботимся о нём, как подобает сделать это соратникам павшего в бою героя. Мы сами со всем почтением подготовим его тело к погребальному костру, облачим в доспехи, уложим в гроб и на своих плечах отнесём в святилище, где Ройдерн свершит над ним погребальный обряд.

— Да, сделайте всё, как нужно, — всхлипнув, кивнул граф и удалился, печально качая головой.

Наблюдая за этим спектаклем, Марк с одобрением подумал, что в этой пьесе все актёры безупречно сыграли свои роли и, кивнув на ходу Аморису, вышел из комнаты.

— Ты уверен? — с тревогой спросил Джин Хо, когда они вернулись в свою комнату, и Марк, открыв сундук, начал перебирать вещи в нём. — Это может быть опасно!

— Я знаю, но не могу придумать ничего другого. Калберн по мнению Сигвальда уже получил четыре жертвы. На очереди последняя, и это — я! Мне кажется, что он постарается обставить последнее убийство как можно торжественнее, сопроводив его ритуалом… Да где же он?

— Что ты ищешь?

— Вот, нашёл!

Он достал из седельной сумки широкий кожаный браслет с короткими ножнами, в которые был вставлен изящный метательный нож. Отдёрнув рукав, он надел браслет на запястье и попробовал, насколько легко можно достать короткий, лёгкий клинок из ножен.

— Этот малыш вряд ли спасёт тебя от того чёртова меча, — проворчал лис. — Давай не будем рисковать! Я прикинусь тобой, и пусть они меня схватят. Даже если он проткнёт меня тремя клинками, это меня не убьёт. Скорее, разозлит и впрыснет мне в кровь хорошую дозу адреналина.

— Нет, — покачал головой Марк. — Я всё сделаю сам, а ты организуешь мне поддержку. Я уже понял ситуацию. Колдун убедил этого юного негодяя в том, что пять убитых им рыцарей обеспечат ему покровительство магического меча, который принесёт ему корону севера. Согласись, это значимое событие в жизни такого трусливого ничтожества, как Эмберлейн. Он склонен к театральности, потому захочет как-то обставить это убийство, придав ему видимость ритуала. Колдун, который манипулирует им, конечно, не откажет в такой малости. Скорее всего, они устроят представление в святилище. Тёмная ночь будет для этого прекрасной декорацией. Факелы, фонари, дюжина прислужников в чёрных балахонах и железных масках сделают сцену достаточно пугающей и при этом придадут моменту некую торжественность.

— Ну да, — без особого энтузиазма согласился лис. — Ещё эти безумные завывания и спецэффекты в виде горящих глаз, синего свечения и молний.

— Вот, ты всё понимаешь! Меня не убьют сразу. У меня будет время, чтоб собраться, оценить обстановку и