Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

— Я верю вам! — с пылом воскликнул юноша. — И мне было неприятно это слушать. Я сказал им, что это ложь и клевета, но они заверяли, что сами были там и всё видели. И тогда я потребовал, чтоб они поклялись рыцарским словом, но они вдруг обиделись и принялись оскорблять меня, называя щенком, алкорским шпионом и маленьким негодяем.

— То есть от рыцарской клятвы в том, что это правда, они уклонились, — усмехнулся Марк. — Выходит, какие-то остатки чести у них сохранились… Ладно, пусть это всё останется на их совести. Сходи на кухню, скажи, пусть поторопятся с завтраком. А на обратном пути зайди к Алану де Роше и передай, что я прошу его о встрече. Он должен дать ответ на мой вопрос до конца дня, потому что завтра рано утром я отправлюсь обратно в Ричмонд.

— Мы, наконец, уедем отсюда! — воскликнул Эдам. — Я очень рад.

— Конечно, не слишком приятно жить в доме, где за короткое время произошло две смерти.

— Дело даже не в этом! Мне лучше было поселиться в вашей комнате и спать на плаще у порога! Эти два рыцаря храпят во сне и без конца ворчат, когда бодрствуют. Сперва, узнав о том, что я служу вам, они отнеслись ко мне терпимо, но теперь смотрят враждебно. Я всё время ожидаю от них какой-то неуместной выходки.

— Сегодня можешь остаться на ночь здесь, — немного подумав, разрешил Марк. — Устроишься у печи на шкуре. Там мягко и тепло.

— Конечно! — обрадовался оруженосец. — Я немедля перенесу сюда свои вещи, — а потом, покосившись на высунувшуюся из-под одеяла на кровати лисью мордочку, усмехнулся: — Хотя на шкуре у огня уместнее спать собаке.

Лис открыл бирюзовые глаза и сердито взглянул на него, после чего оскалил свои длинные острые клыки.

— Уже иду! — поспешно сообщил Эдам и направился к двери.

Он вернулся через полчаса, таща поднос с едой и посудой. Водрузив его на стол, он пожаловался:

— Пришлось нести самому. Лакей всё ещё не пришёл в себя. Сидит в своей каморке и вздрагивает от любого звука. Повар считает, что он свихнулся от страха. Служанки всю ночь обряжали госпожу, а потом молились у её одра, потому сейчас спят. Конюха хозяин отправил копать могилу на деревенском кладбище, чтоб уже утром отвезти туда гроб, который с увлечением мастерит собственными руками. Он даже не хочет хоронить свою супругу в фамильном склепе. Ах, да! Я зашёл к господину Алану. Он сказал, что вечером просит вас явиться к ужину, где он объявит о своём решении в присутствии дяди и гостей.

— Что ж, это его право, — пробормотал Марк, окинув взглядом поднос.

Эдам поспешно начал выставлять с него на стол миски с едой, кувшин и посуду. Из алькова выбрался лис в человеческом обличье и, хмуро взглянув на них, потянулся за своим камзолом, лежавшим на стоявшем рядом сундуке.

День прошёл довольно скучно. На улице было темно, к тому же по жестяному карнизу нудно стучал дождь, и от окна снова потянуло холодной сыростью. Марк, накинув на плечи плащ, присел к столу, чтоб продолжить чтение при свете свечи. Лис снова забрался под одеяло и в тишине было слышно, как он тихонько сопит и фыркает во сне. Эдам какое-то время бродил по комнате, не зная, чем заняться, а потом ненадолго вышел и тоже вернулся с книгой. Сев на шкуру возле печурки, он раскрыл её. Выбранный роман увлёк его, однако, он не забыл около полудня сходить в кухню за обедом.

Уже наступил вечер, когда он снова отвлёкся от книги и, собрав на поднос посуду, ушёл. Вернувшись через какое-то время, он остановился возле стола, тревожно глядя на Марка.

— Что случилось, мой мальчик? — не поднимая головы, спросил тот.

— Внизу служанки накрывают стол к ужину, — сообщил оруженосец. — И туда уже явились рыцари барона де Шамбле. Они вооружены, и вид у них решительный.

— Правда? — Марк взглянул на юношу.

— Как есть, ваше сиятельство! Подать ваш меч?

— Пожалуй, — кивнул он. — Джин Хо, не забудь свой веер. Возможно, будет жарко.

Когда они спустились вниз, в зале было всё так же сумрачно. Баронесса де Роше и барон де Шамбле уже сидели на своих местах, подчёркнуто игнорируя друг друга. Рыцари барона расположились в глубине зала на скамье, и Марк, бросив туда взгляд, заметил отблески огня на их нагрудниках и наручах. Симон де Фурже был мрачен, но выглядел куда спокойнее, чем раньше. К тому же он сменил свой неудобный парадный камзол на простую, немного потёртую суконную куртку, на которой виднелись налипшие мелкие стружки.

Алана пока не было. Марк прошёл к своему месту во главе стола и сел. Ему не нравилось, что рыцари де Шамбле при этом оказались за его спиной, но бросив взгляд на Джин Хо, он понял, что они находятся у него на виду, и лис за ними пристально наблюдает.

— Я слышал ночью какой-то шум, — произнёс де Шамбле, бросив взгляд на Марка. — Словно хлопнула дверь, а потом кто-то в тяжёлых сапогах сбежал по лестнице. Хотя, может, мне это приснилось.

— Это вполне вероятно, — ответил Марк и посмотрел на лестницу, по которой спускался Алан.

Он был, на сей раз, в чёрном бархатном камзоле, на его бледном сосредоточенном лице застыло решительное выражение. Подойдя к столу, он кивнул присутствующим и сел за стол. Вокруг тут же засуетились служанки, наливая хозяину и гостям в кубки вино.

— Я принял решение, — проговорил Алан, посмотрев на свой кубок. — Я отправлюсь в Шомон, чтоб принять наследство моего отца.

— Это мудрое решение, — одобрил Симон де Фурже.

— С чего вы взяли? — фыркнул де Шамбле, обиженно взглянув на него. — Он собирается нарушить волю своего отца!

— Я знаю об этой воле лишь с ваших слов, господин барон, — спокойно ответил ему юноша. — Но я не знаю вас.

— Ты думаешь, я лгу? — встрепенулся де Шамбле. — Это оскорбление!

— Я тоже так думаю, — сообщил Марк. — Так что если вы оскорблены и собираетесь требовать удовлетворения, то требуйте от меня.

Барон хмуро посмотрел на него и ничего не сказал. Трапеза проходила в полном молчании. Баронесса, услышав слова внука, не