Дело о чёрном рыцаре - Лариса Куницына

— Если честно, я не представляю себе Ива де Роше, который в боевых доспехах бродит по чужому замку и пугает всех подряд. И почему в доспехах? Почему не в столь любимых им придворных нарядах? Почему не в камзоле, в котором как-то приезжал сюда? К тому же, хоть мы и не нашли потайного выхода из того подземного коридора в месте, где пропал призрак, мы знаем, что он есть.

— Значит, ты полагаешь, что кто-то в чёрных латах пробирается в замок по подземному ходу, чтоб бродить здесь и действовать обитателям на нервы? Тогда нужно отдать ему должное, доспехи он носит ловко.

— Значит, это воин. Я всегда не любил носить латы, надевал их перед боем, а потом снимал. К чему таскать на себе лишнюю тяжесть? Но многие рыцари носят доспех на войне постоянно. Они так сживаются с ним, что перестают замечать. К тому же хороший доспех не стесняет движений.

— А барон де Роше носил его постоянно?

Марк задумался.

— Не знаю. Я встречал его на войне лишь несколько раз. Он был в своих чёрных латах.

— Таким образом, у нас есть две версии, — удовлетворённо кивнул лис, вытирая блестящие от жира руки салфеткой. — Это либо воин, который носит латы, похожие на доспех Чёрного барона, либо…

Его прервал раздавшийся откуда-то снизу пронзительный женский крик. В нём было столько ужаса, что друзья невольно переглянулись. А потом раздался глухой удар, и наступила тишина, которую, однако, вскоре прервал ещё один исполненный ужаса вопль. На сей раз мужской.

— Да что ж это такое… — проворчал Марк, снова подходя к окну, и посмотрел вниз.

Там на садовой дорожке среди тёмных кустов что-то белело.

— Пойдём, посмотрим! — предложил лис, поднимаясь, и в его голосе было больше любопытства, нежели тревоги.

Они вместе вышли из комнаты, дверь напротив распахнулась, и оттуда, почёсывая живот, обтянутый рубахой, вышел барон де Шамбле. Снизу слышалось какое-то безумное завывание, а потом снова раздался женский крик, но уже с улицы.

Поспешно спустившись этажом ниже, Марк увидел распахнутую дверь покоев баронессы де Роше. Сама она со свечой в руке стояла на пороге. Потом из своей комнаты появился, застёгивая куртку на груди, Алан и направился к двери своей тётки. Именно оттуда слышался испуганный вой, постепенно переходивший в безумное бормотание. Догнав юношу, Марк опередил его и, открыв дверь, первым вошёл в комнату. Он сразу почувствовал резкое дуновение сквозняка, развевавшего портьеры на распахнутом окне. Бормотание слышалось из алькова, и, присмотревшись, Марк увидел там белое как полотно лицо лакея Мартина, закутавшегося в одеяло. Хозяйки нигде не было, и он, подойдя к окну, выглянул на улицу, и на сей раз рассмотрел на садовой дорожке неподвижную женскую фигуру в белой ночной рубашке.

Развернувшись, он намеревался спуститься вниз, в надежде, что Беатрикс ещё жива, и неожиданно увидел в дверях её супруга. На лице Симона де Фурже застыло мрачное удовлетворение.

Осмотрев тело женщины, Марк не нашёл на нём никаких повреждений, кроме тех, что были вызваны ударом о мощёную дорожку при падении с высоты. После этого он позволил слугам унести его в комнату и привести в более подобающий вид. Управляющий Журден тем временем влил в обезумевшего от ужаса лакея рюмку крепкой настойки, и тот немного пришёл в себя. Он заявил, что в спальню хозяйки неожиданно вошёл призрак в чёрных доспехах и направился к кровати. Заметив его, госпожа де Фурже застыла от ужаса, а он, приблизившись, протянул к ней руку, закованную в рыцарскую перчатку, словно хотел схватить её за горло. Она испугалась ещё больше и с воплем соскочила на пол с другой стороны кровати, и, поскольку призрак следовал за ней, в ужасе распахнула окно, запрыгнула на подоконник и выскочила прочь. После этого призрак развернулся и вышел, даже не взглянув на забившегося в угол алькова Мартина.

— Я была в своих покоях и, едва услышала её вопли, вышла посмотреть, что происходит, — сообщила баронесса, поправляя наброшенную на плечи подбитую мехом накидку. — И я не видела никакого призрака.

Марк не поверил, что она вышла сразу, как только услышала крик, подумав, что встав с постели, она оделась, прежде чем открыть дверь. Однако он не стал спрашивать её об этом. Он посмотрел на Джин Хо, который ходил по комнате, тревожно принюхиваясь.

— Я чувствую тот же запах, Марк, — сообщил он наконец. — Он был здесь.

— Кто он? — нахмурился де Шамбле, стоявший у окна.

— Призрак, — ответил ему Симон де Фурже. — Надеюсь, теперь он уберётся из моего дома.

— А вы не слишком расстроены, — заметил барон, подозрительно взглянув на него.

— Я вовсе не расстроен, — неожиданно заявил тот. — Напротив, я чувствую облегчение. Теперь я свободен.

— О чём вы? — спросил Марк.

— Эта женщина была для меня сущим наказанием, — ответил де Фурже. — Я никогда не женился бы на ней, если б не жестокая нужда. В тот год был неурожай, и моим вилланам, да и мне грозил голод. Тогда баронесса де Роше и предложила мне жениться на её сестре, пообещав достойное приданое. У меня не было выбора. К тому же, на первый взгляд, девица была молода и, хоть не красавица, довольно миловидна. Если б я знал, какой скверный у неё нрав! Мы были совершенно чужими, и за годы под одной крышей так и не смогли сблизиться. Она завела себе любовника, этого лакея, а у меня в Рекамье есть женщина. Если б она не была трактирщицей, я б давно женился на ней… Да теперь, пожалуй, и женюсь! И узаконю наших двух детей!

— Какой вы, однако, проказник! — ухмыльнулся де Шамбле, но смолк под хмурым взглядом графа де Лорма.

— Вы знали, что это ваша жена отравила свою сестру? — спросил тот.

— Я догадался об этом, — пожал плечами де Фурже. — Госпожа баронесса приехала сюда со своими слугами и сразу же начала распоряжаться тут, как хозяйка. Впрочем, я не возражал, потому что она занялась тем, на что у меня никогда не хватило бы денег. Она заново отстроила стены, привела в порядок башню и велела разбить красивый цветник. Я был готов терпеть её, видя, как мой замок хорошеет, тем более, что я знал, когда Алан вырастет,