Кем бы я была, если бы не была собой - Рита Буллвинкел

своих подружек из Бенда, была из тех зрелых женщин, что выглядят моложе своих лет и могут стать идеальными кандидатами для рекламы дорогого крема для век. Она была в предвкушении. Вот они, – подумала она. – Парни пришли сказать, что я истинная дочь их народа. Именно эту легенду Лилиан любила рассказывать о себе: что происходит она из древнего орегонского рода, а до этого – из крепких французских крестьян, которые все имели умные головы на плечах и родились под счастливой звездой. Такая родословная подкрепляла ее авторитет в собственных глазах, и окружающие, особенно пожилые люди, находили ее историю весьма захватывающей и по-настоящему американской. Но внучки ее подруги Кэрол, приехавшие из Сиэтла, решили, что эта история, которую Лилиан рассказала им по дороге, крайне скучна и довольно отвратительна, особенно старшая внучка-подросток Иззи: она не могла отделаться от мысли, что, несмотря на жалобы старшего поколения на молодежь, пропадающую в компьютерах, именно пожилые склонны находиться в плену своих собственных фантазий и закрывать глаза на реальность. Именно пожилые люди, такие как Лилиан и ее бабушка Кэрол, да и большинство обеспеченных пенсионеров, из раза в раз рассказывали одни и те же легенды о своем происхождении, независимо от того, насколько эти легенды были правдивы.

И эти легенды всегда выставляли их в выгодном свете. Взять, например, глупую историю Лилиан о французских предках. В глазах садоводческого клуба она стала одновременно утонченной, экзотической и настоящей американкой.

Иззи догадалась, что задумала Лилиан, когда уговорила ее бабушку Кэрол и их невротичную подружку Филлис посетить ясновидящую и связаться с мертвыми. Вся эта поездка из Бенда должна была быть посвящена Лилиан – тому, как она хороша, весела и шикарна.

Люди не меняются, думала Иззи. Друзья – это всегда конкуренты, которые лишь изображают сострадание. Ее бедная чудаковатая бабушка чувствовала себя не лучше, чем младшая сестра Иззи, Оливия, в свой первый день в восьмом классе. Иззи представила бабушку Кэрол, одетую в католическую школьную форму Оливии, и мысленно рассмеялась.

Анну и Клиффа, плачущую пару из Портленда, все игнорировали: они уже нашли то, зачем сюда пришли.

Сэм, парень с короткой стрижкой, поразил всех своим вопросом:

– На каком языке они говорят?

– Братья-иностранцы? – спросила ясновидящая. – Не знаю.

– Можете их спросить? – сказал Сэм.

– Давайте я попробую узнать у девушки, – сказала ясновидящая. – Она кажется более восприимчивой.

– Что на них надето? – В голосе Сэма послышалось нетерпение.

– Минуту, – сказала ясновидящая. – Я смотрю. Знаете, это непросто. Словно пытаешься разглядеть что-то в песчаной буре и расслышать сквозь порывы ветра.

Единственную мертвую девушку с длинными светлыми волосами, которую знала Иззи, звали Фелиция: ее мать работала на ферме во Фресно и надышалась пестицидами во время беременности, из-за чего, вероятно, ее дочь в детстве заболела раком и в итоге умерла. Когда за год до окончания школы Фелиция потеряла все волосы, то надела длинный светлый парик, и подруги во время обеденной перемены заплетали ей косички и закалывали пластиковыми заколками – словно подписывали гипс на сломанной руке. Иззи была не очень хорошо знакома с Фелицией. Та была подругой ее подруги. Они тусовались в одних компаниях и знали друг друга, но, когда Фелиция в последний раз легла в больницу, Иззи не пришла ее навестить. Поэтому для нее смерть Фелиции оказалась чем-то вроде трагедии, увиденной по телевизору: она знала, что случилось нечто ужасное, но это не принесло ей настоящих страданий. После смерти Фелиции Иззи купила огромную безразмерную футболку с надписью “ПОКОЙСЯ С МИРОМ ФЕЛИЦИЯ” и большой цветной фотографией в размытой рамке на спине – портрет Фелиции со светлыми длинными волосами.

Иззи не сказала, что невостребованным духом может быть Фелиция, потому что не верила в духов. Однако ведьмовская эстетика была ей по душе, и Иззи с завистью смотрела на шелковую повязку ясновидящей, раздумывая, как бы найти такую в интернете.

В отличие от Иззи, которая отказывалась верить ясновидящей, ее младшая сестра Оливия обнаружила, что происходящее в этом доме все больше ее завораживает. Не потому, что она действительно верила в магию, а потому, что наблюдать за людьми, которые хватают и присваивают себе каждого мертвого, описанного ясновидящей, было ужасно странно. Это напомнило ей о том, как ее кузина Лиза выходила замуж. Та бросила букет невесты в толпу женщин, которые сначала одновременно за ним кинулись, а затем закричали и засмеялись, будто что-то выиграли, и Оливия знала, что так оно и было или, по крайней мере, предполагалось: букет предсказывал скорое предложение руки и сердца. Но Оливию интересовало не это. На свадьбе ее привлекал шум и то, как толпа раскачивалась из стороны в сторону вслед за невестой, ожидая броска. Наконец-то, подумала Оливия, когда цветы все-таки взлетели в воздух. В доме ясновидящей происходило нечто похожее. Только на этот раз каждому достанется свой букет.

– Так что, никто не узнает девушку со светлыми волосами? – повторила ясновидящая.

– Вам не удалось распознать язык? – спросил Сэм.

– Я этого языка не знаю, – сказала ясновидящая. – Может, он древний.

– А много ли вы знаете языков? – спросил Сэм.

– Не очень.

Сэм был заметно раздражен ее ответом, но его общее спокойствие не пошатнулось. Оливия подумала, что он, вероятно, служит в армии. У него была подходящая стрижка и гладко выбритое лицо, а сам он держался весьма скромно: явно привык исполнять указания, и его мало заботило то, что происходит за пределами его собственной головы. К тому же Оливия знала, что в этой части Орегона много молодых военных. Парней, которые в лучшем случае только окончили школу, – парней, которые искали себе достойное занятие.

Оливия (на три года младше своей сестры, а значит, самая младшая в трейлере) отметила, что на лицах присутствующих застыло оживление. Даже Анна и Клифф, несмотря на траур, были очень внимательны, Лилиан с нетерпением ждала прибытия своих родственников, Филлис выжидательно пыхтела, а Иззи и бабушка Кэрол оглядывались на остальных, ожидая, кто же следующим восстанет из могилы. Сэм, все еще терпеливый и молчаливый, чуть наклонился вперед, уперся локтями в колени и нахмурил брови, будто вежливо интересуясь, может ли он все-таки присвоить мертвых братьев-иностранцев себе.

– Думаю, это могут быть мои предки, – взволнованно сказала Лилиан. – Они говорят по-французски?

– Нет, – сказала ясновидящая. – Они не говорят по-французски, и это не ваши предки. Они отрицательно реагируют на вашу энергию.

Лилиан фыркнула, бросила быстрый взгляд на Филлис и возмущенно заморгала.

– Духам все равно, чего вы хотите, – сказала ясновидящая. – Они приходят, только если сами чего-то хотят.

Лилиан скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, всем