Хвосты Кумихо - Нина Ким

– Ешь, голод – не тетка.

– Откуда знаешь? – Соджун подавился едой от неожиданности и закашлялся.

– Что натворил-то? Убил, избил, обворовал?

– Нет, иногда катался на поезде, на крыше.

Соджун неожиданно для себя разрыдался. Он вытирал слезы и плакал, плакал долго, как ребенок. Рассказал незнакомому человеку про отца, про мать и сестер с братом, которые от голода помрут, если он не поможет им. А как поможет, если в тюрьму попал? И подставил его самый близкий друг. Как такое вообще возможно? Они с детских лет знают друг друга. Как ему отсюда выбраться, что делать? Говорил и всхлипывал, смахивал слезы рукавом полосатой рубахи и опять принимался плакать. Сосед молчал. Слушал и ничего не отвечал, понимал, что парню надо выговориться.

– Сколько лет мне могут дать?

– Зависит от тяжести преступления.

– Расстрелять могут?

Сосед рассмеялся, глядя на перепуганного парнишку, ошалевшего от КПЗ. Стал рассказывать о премудростях тюремной науки, о том, что многие зэки привыкают к тюрьме.

– Кто такие зэки?

– Заключенные, которые получают срок.

Соджун устал слушать соседа, бахвалившегося своими знаниями, устал переживать и гонять в голове вопросы: зачем, почему, как все случилось? Видел же чужие вещи под кроватью у Фили, надо было разобраться с ним, а не молчать. Равнодушие обернулось бедой для него самого. И вот он в тюрьме. От последней мысли внутри все сжалось. Стало трудно дышать. Встал, сел, опять встал и кое-как добрался до умывальника, но рука не дотянулась до краника. Из потемневших губ вырывались судорожные хрипы. Он мотал головой, цеплялся за ворот тюремной одежды. Дикая паника охватила Соджуна. Медленно падая на бетонный пол, пытался ухватиться за что-то невидимое. Потом наступила полная темнота, в которой закружилась Кумихо, празднуя свою победу. Все. Соджун отправился за своим папашей. Она отомстила. Исполнила то, что задумала в страданиях и слезах. С проклятым родом Чан покончено. И тут она замерла, прервав свой танец. Другой, тот, кто находился рядом с Соджуном, звал на помощь. Она слилась с потолком и, превратившись в тень, выскользнула сквозь железные прутья маленького окошка.

Сокамерник увидел, что парнишка медленно стал заваливаться на бок с вытянутой рукой, словно искал опору в воздухе, буквально за минуту посинел и рухнул на бетонный пол.

– Эй, ты что? Не ломай комедию! Парнишка помер! – Мужик метнулся к двери и стал пинать ногой, испуганно поглядывая на скрюченное тело.

– Не ори, чего панику наводишь! – крикнул охранник и замолчал, увидев на полу заключенного. Позвонил куда-то по рации, и вскоре в камере появился медбрат.

* * *

Соджун отвернулся от солнечных лучей, бьющих в глаза.

– Проспал! Практика уже началась, – запаниковал и ничего не понял: серые простыни на железной кровати, незнакомая комната, похожая на больничную палату.

Медленно сел и вспомнил, где он находится и как сюда попал. В тюрьме. Филя подкинул ему ворованные вещи.

– Пришел в себя? – Врач осматривал его и задавал вопросы. – Помнишь, как попал в лазарет?

– Не помню. Когда меня выпишут?

– Свободен, – кивнул он вместо ответа конвоиру и отвернулся от Чан Соджуна.

Два силуэта двигались по темным коридорам тюрьмы и остановились перед камерой, откуда его забрали в лазарет. Лязгнула дверь. Сосед радостно заверещал:

– Не окочурился? С курорта вернулся, почти неделю отдыхал. Мне бы туда.

– Неделю?

– Угостить тебя нечем, сам все слопал. Думал, ты уже на том свете.

– А что случилось?

– Хватит комедию ломать. Слушай, научи меня своим приступам? Здорово у тебя получилось: брык и на полу, даже ножками не задрыгал.

В это время раздался зычный голос дежурного:

– Чан, живо на выход с вещами.

Соджун стоял перед начальником. Внутри кипело возмущение. Филе поверили, а его арестовали. Вспомнил, как мать нахваливала Филю и приводила его в пример:

– Какой он хороший, послушный. Мать его нарадоваться не может – деньги сын зарабатывает, помогает семье, на работу устроился.

– На какую работу? Мы вместе живем, я больше знаю про него.

– На такую, на какой ты работать не хочешь. Обещал нам помогать, и ничего не делаешь.

– Мама, потерпите немного. Я скоро получу диплом и начну работать.

Теперь мать начнет обвинять его в воровстве. Как ее переубедить, он не знал.

– Ну что, Чан, повезло тебе, опознали настоящего вора. Почему на задержании не указал, что вещи принадлежат твоему соседу? Филипп Пак признался в совершении кражи. Где твои родители?

– Мы жили на станции Пап, отец утонул. – Соджун пытался сдержать слезы и прерывающимся голосом продолжил: – Мама переехала в Казахстан. Живет с братишкой и сестренкой.

– Понятно, Чан. Можешь идти. Свободен.

Соджун смотрел на начальника и не мог сдвинуться с места. Хотел выйти из кабинета, но подкосились ноги. Стало трудно дышать.

– Чан, давай без концертов, не то опять в лазарет загремишь. И знать надо, с кем дружить, а от кого держаться подальше.

Начальник, мужчина за пятьдесят, смотрел вслед парнишке и думал, как тяжело мальчикам без крепкой отцовской руки: попадают в передряги из-за дружков. Паренек, видимо, неплохой – не выдал друга. Даст бог, все наладится у него.

– Свободен. Можешь идти домой, – повторил он с удовольствием уже в пустоту.

Высокий забор с колючей проволокой, вышка с фигурой, маячившей с оружием в руках, остались за спиной Соджуна. Он оглянулся и вздрогнул, быстро прибавил шаг, чтобы забыть свое пребывание в КПЗ. «Никогда, никогда, никогда», – стучали слова молоточками в висках. Урок от «друга» он запомнит надолго, зарубит у себя в памяти: «Верь только себе!» Но почему так грустно стало от мысли, что нельзя полагаться даже на друзей? Много разного крутилось в голове обрывками из детства, прошедшего рядом с Филей. Говорят, пуд соли надо съесть, чтобы узнать человека, а они вместе съели больше чем один пуд. Почему он не смог разглядеть его истинное лицо? Ведь вместе ели, рядом спали, почти не расставались.

Когда Соджун добрался до общежития Розы, наступили вечерние сумерки, ранние и быстрые в это время года. Голые ветки деревьев казались корявыми рисунками темноты, охватившей двор и здание с тускло освещенными окнами. Холодно. Он потоптался на месте. Нерешительно подошел к массивной двери общежития и остановился. Вдруг Роза поверила, что он – вор? Он легко взбежал по ступеням и помчался к знакомой комнате.

Глава 23. Спасение Лин от грабителя

Алекс, Бельгия, 2015 год

Алекс опоздал. Он даже не помнил, как потерял девушку из вида. Шел за ней и упустил. Вероятно, она уехала в тот момент, когда он разговаривал по телефону со Стефани. Каждый вечер после занятий он провожал Лин до станции метро.

К платформе