Хвосты Кумихо - Нина Ким

Глава 21. Предвкушение встречи с Лин

Алекс, Бельгия, 2015 год

Алекс никак не мог проснуться. Задыхался и кричал, размахивая руками. Отбивался от зернышек, летающих в воздухе. Вдруг появилась толпа из людей в черной одежде, грозные лица выглядывали из-под соломенных шляп и беззвучно открывали рты. Они водили хоровод вокруг огромного котла, приплясывали и подвывали в такт странному танцу. Держась за руки, переместились в маленькую комнату, где младенец хватал чашки со стола и швырял вниз. Потом скрючился и упал на земляной пол. Алекс тянулся к нему и пытался поднять, кричал и звал на помощь. Стены сжались вокруг него, воздух стал тяжелым, а люди не расступались, сжимая его в кольцо дикой пляски.

Вдруг комната превратилась в лес. На поляне лежали тигр и дракон, настоящие, не вырезанные из дерева. Игрушка, забытая отцом, ожила. Но почему-то Алекс не испугался. Солнечный свет бродил по его полосатой шкуре, он поднялся на задние лапы, затем медленно опустился и склонил голову, готовый исполнять желания своего владыки. Тигр повернулся к дракону, ударил хвостом по мощному туловищу и зарычал. Но дракон спал и не отреагировал на мощный рык своего товарища. Тигр прищурил янтарные глаза и опять рыкнул. Алекс боязливо приблизился к ним и протянул руку к дракону. Дотронулся до него. Пальцы коснулись потускневшей шероховатой кожи. Чешуя отсвечивала на солнце слабой позолотой, а крылья, смирно сложенные по бокам огромного тела, казались бессильными.

Тигр вновь зарычал, он смотрел за спину спящего дракона, откуда выглядывала радостная лисица Кумихо. Ей удалось запутать дракона во времени и усыпить. Род, который он должен был защищать, оказался в опасности. Алекс взглянул в сторону, куда смотрел тигр, и ничего не увидел, но рык оказался таким громким и явственным, что сон мгновенно улетучился. Алекс проснулся, легко спрыгнул на пол и подошел к столу, где оставил деревянную игрушку. Вдруг звери убежали в лес, который только что приснился ему? Но они сидели смирно. Привычным движением Алекс вернул их на положенное место – надел на шею и удивился: игрушка была теплой, видимо, нагрелась под солнечными лучами, пробравшимися в окно.

Неделю назад он ездил в Большой дом. Бабушка Мария рассказывала о каком-то законе четырех столов, которые должен принять каждый кореец. Первый они знали: асянди, а вот про еду и прочие приготовления услышали впервые. Особенно про хлеб, который надо бить деревянными палками. Видимо, странный рецепт удивил его и застрял в голове, как и рассказ про бедного малыша, упавшего во время церемонии принятия стола. Но вообще все звучало так долго и муторно, что и Алекс бы тоже упал, как бедный ребенок. Задохнулся бы от скопления людей, воздуха бы не хватило, а бабушка придумала ужасную версию с предсказанием несчастной судьбы. Когда он попытался объяснить ей это, она так разозлилась на него, что встала и вышла из комнаты, обозвав глупым и невоспитанным.

Еще он помнил юбилей бабушки Марии. Она сидела за праздничным столом, а родители вместе с детьми поздравляли, благодарили за все, что она сделала для них, поднесли ей рюмку с водкой двумя руками и поклонились, для чего на полу постелили маленький коврик. Тетка, мать Ивана и мать Алекса плакали. Странные люди, такой праздник устроили, чтобы плакать? Свадьбу своих родителей он не мог помнить, но много раз слышал, как бабушка удивлялась своей новой родне: бесцеремонные землепашцы из корейского колхоза «Политотдел» заняли все места на свадьбе. Сваха оплатила за пятьдесят гостей, а приехали сто пятьдесят.

Свою бабушку со стороны матери Алекс не видел, она работала где-то за Хабаровском, делала пегодя и корейские салаты на продажу, деда тоже не имел счастья знать.

Холодный душ оторвал Алекса от сна и воспоминаний. Вспышка мгновенной радости охватила его: вечером занятия по корейскому языку, он увидит Лин. На свежую голову надо повторить алфавит и обязательные фразы с прошлого урока. Вытерся насухо, натянул спортивную одежду и поклонился своему отражению в зеркале, разыгрывая короткую сценку:

– Аньон.

– Аньон хасеё[46].

Затем приготовил себе кофе и сел за стол. С недавних пор Алекс взял на вооружение бабушкину методику «для одаренных»: записывал в блокнот предложения на русском, переводил их на корейский и переписывал до тех пор, пока пальцы автоматически не начинали выводить нужные иероглифы. Сейчас он занимался так, как в августе, когда готовился к выпускным экзаменам, провалив их в июне. Активировал все навыки: слушал, говорил, читал и писал. Оказалось, что хангыль, который являлся основой корейского языка, логичен и прост. Базовые и полезные фразы он выучил с учительницей на уроках, в свободное время смотрел дорамы и включал субтитры на корейском, одновременно заучивая слова и фразы.

Недавно размышлял про сериал, над которым плакала бабушка Мария. Алекс не понял, отчего она плакала. Серые домики на острове Чеджу, девочка из семьи, где отец пьяница, а мать ныряет в море, чтобы добыть жемчуг. Отец хоть и пьет, но не убегает из дома, сидит с детьми. Мать много работает, но так и мама Алекса работала не меньше. Крикливые женщины, мужчины, которые требуют от них полного подчинения. Один момент показался ему прикольным: парни отворачивались от старших, закрывали ладонью рюмку, чтобы выпить спиртное. Причем это показывали так назойливо, что можно вполне поверить. Тогда почему у них дома молодые пили алкоголь открыто, не прятались? Значит, они не настоящие корейцы? Все моменты казались ему чужими, ничто не отозвалось. Кстати, рамена в том фильме не было и в помине, ели только кальмаров. Культура, абсолютно непохожая на его собственную, не тронула его совсем. В фильме много кричали, шумели, дрались, а бабушка плакала. Он не посмел спросить у нее о причине слез, подумал, что старость играет с ней.

Вообще, конечно, странно. Алекс поделился своими размышлениями с Иваном и сестрой, может быть, у них имелись другие мысли по поводу национальности.

– Мне некогда думать об этом, – рассердилась Виктория на глупый вопрос брата.

– Чувак, ты не то посмотрел, – рассмеялся Иван.

– А в чем тогда корейская идентичность?

– В рамене, – опять хохотнул Иван.

Алекс решил спросить об этом у Лин, будет отличный повод поговорить с ней.

Ну что ж, можно похвалить себя и побаловать вкусным завтраком, раз он мог уже немного читать и писать.

Сколько лет прошло с тех пор, как он переехал в Бельгию, точнее, его перевезли в другую страну? Сейчас ему восемнадцать. Значит, прошло всего четыре года с того утра, когда их, сонных, ничего не понимающих, увезли из дома. Из дома, в котором обитали обе семьи. Он размышлял, но воспоминания