Хвосты Кумихо - Нина Ким

Соджун остановился. Он всматривался в пьяное лицо друга, бахвалившегося своими подвигами:

– Ты серьезно?

– Где бы я брал деньги? Родители удавятся, но не дадут лишней копейки.

Соджун вспомнил, как друг уходил один по вечерам по каким-то делам, находил отговорки и отказывался от поездок домой. Как-то раз он увидел у Фили сверток под кроватью. Заметив взгляд Соджуна, Филя ответил, что это чужие вещи. Значит, под кроватью он устроил камеру хранения.

Соджун возмутился. Одно дело стырить у деда табак или пить спирт без разрешения родной тетки. Это дурь, а не воровство. Но как можно брать чужое? Однажды он взял у матери деньги, спрятанные в тайнике, купил крюшон и угостил пацанов, а две бутылки принес домой. Мать отстегала его прутьями и пригрозила, что в следующий раз отрубит ему руку, так в Китае поступают с ворами:

– Грабитель! Позор ляжет на семью.

– Но деньги наши, а не чужие.

– Взял без разрешения, значит, украл.

Он пообещал отцу и матери, что больше ничего не возьмет без спросу.

Пристально глядя Филе в глаза, произнес:

– Ты вор?

– Сдурел, что ли? Вор – грабитель банков, разбойник. Я только тряпье старое брал и перепродавал. На эти деньги, между прочим, мы втроем гуляли. Забудь и не парься. Иначе больше тебе ничего не расскажу. – Стараясь перевести разговор в шутку, спросил шутливо: – Опять побежишь к своей Розе?

– Она не моя.

– Конечно, а то Васька пялится на нее, как на врага народа. Ты определись, какую из двух выберешь.

– Без советов обойдусь. Заткни хайло, – грубо ответил Соджун, все еще находясь под впечатлением от признания Фили.

* * *

На 23 Февраля, в День Военно-морского флота, когда девочки поздравляли мальчиков как будущих защитников Родины, Соджун получил два подарка. Нетерпеливо развернул пакет от Розы. Накануне они вместе ходили на танцы. В конце вечера девушка стеснительно достала из сумки сверток:

– Поздравляю с Днем защитника Отечества.

– Спасибо, – радостно сказал он и неожиданно для обоих поцеловал ее в щечку. Прикоснулся, как озябший воробышек, несмело и отпрыгнул назад, как будто сейчас его должны наказать. Растерянно посмотрел на нее и потоптался на месте. Роза смущенно взглянула на юношу, улыбнулась беззащитной улыбкой. За долю секунды их охватило одинаковое чувство близости, молодые люди не могли оторвать глаз друг от друга. От них исходило странное тепло и сияние.

Василиса зорко оглядела их, а когда после танцев Соджун собрался проводить Розу, скривила губы:

– У вас секреты?

– Молодец, хвалю за догадливость.

– Пойдем, Васька, видишь, отделаться хотят от нас, – засмеялся Филя.

Он весело взял под руку сердитую Василису и потащил за собой, довольно пыхтя и улыбаясь.

Февраль в этом году выдался холодный. Бесснежный, но морозный. В прежние времена бабушка ждала, когда спадут холода:

– Пройдет соллаль, наступит тепло.

– Что еще за соллаль?

– Новый год.

– 31 декабря же наступил Новый год. В дневник мой школьный загляните.

– У нас свой календарь, лунный.

Соджун не мог сообразить, как наступают два Новых года в разное время. Задолго до соллаль бабушка заготавливала продукты, чтобы за неделю до праздника варить, жарить и парить. Настаивала рисовую брагу, кислый запах которой разносился по всему дому. И вот наступал соллаль. Женщины суетились и накрывали на стол. Рисовые лепешки с фасолью и сахаром, салаты из зелени и обязательно суп с рисовыми клецками. Бабушка доставала из сундука ханбок. Долго причесывалась перед зеркалом старинным гребнем с иероглифами, немного откидывала голову назад и закалывала им шелковистые волосы в тугой узел. Она становилась похожей на куклу со старым лицом. Дети кланялись ей и деду, тоже вырядившемуся в выходную одежду, и взамен получали по пятьдесят копеек.

Он рассказал об этом Розе и пообещал, что скоро станет тепло. Показал на яркие звезды в холодном небе. Когда девушка подняла голову, Соджун быстро наклонился к ней и поцеловал в губы. Она не оттолкнула его. Когда оторвался от сладких губ – потому что во рту у нее катался леденец, – он почти умер, растворился, тело стало невесомым, воздушным. Ладони юноши бережно обхватили лицо девушки, глаза вглядывались в нежные черты, и тишина укрыла их, вытеснив все слова из сознания.

Чуть погодя Роза выдохнула еле слышно:

– Откуда ты знаешь, что станет тепло?

– Амя говорила, что в феврале наступает корейский Новый год и отпускают морозы. Праздновали соллаль. А вы как готовились к празднику?

– Мы не праздновали.

– Почему? Вы же корейцы?

– У меня нет дома.

От неожиданного ответа Соджун растерялся.

– Как это нет дома?

– Я из приюта.

Слова Розы ошарашили его. Как у человека может не быть своего дома?

Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Боялся захлюпать носом. Не знал, что ей сказать.

– Да, выросла в детдоме. Родителей не помню.

– Вообще не помнишь?

– Мне исполнилось семь лет, когда я попала в приют.

– Тебя там обижали?

– Что ты! Воспитатели нас любили. Но всем детям хочется иметь свой дом, родителей и игрушки.

Он не мог задать вопрос о родителях и том, почему они сдали ее в детдом.

Роза замолчала. Она как будто унеслась мыслями в другое место. Лицо девушки стало отрешенным и печальным, таким грустным, что юноша растерялся. Ему хотелось обнять ее, но он не смел прикоснуться к ней.

– Бабушка рассказывала мне много сказок. Особенно на ночь, чтобы я не капризничала. Мне запомнилась одна из них. Маленькая девочка жила в поле. За ней ухаживал журавль, кормил и поил. Однажды девочка услышала, что ее родители живут в государстве, которое находится за горами. Она решила отыскать то место. Шла долго и на пути своем встречала то змея, то тигра, то странных лесных существ, но продолжала идти вперед, потому что страстно желала увидеть маму и папу. Наконец, вошла во врата государства Вонхон. Женщина с мужчиной подошли к ней и спросили, кто она такая, откуда. Когда девочка рассказала, что ее выкормил журавль, они воскликнули, что она – их дочь. Я так хотела видеть своих родителей, что представляла, как добираюсь до ворот Вонхона.

– Тебе плохо жилось с бабушкой?

– Что ты! Я была для нее воздухом. Так она говорила. Бабушка шила мне красивые наряды: платья с оборочками, кофточки, брючки. Даже пальто сшила сама. Ой, заболталась я, – оборвала себя Роза, – завтра рано вставать на занятия.

Соджун проводил девушку до общежития, но не ушел домой. Стоял под окнами и топтался, непроизвольно касался своих деревянных друзей на мунбэ и не уходил: вдруг с Розой случится страшное? Но страшное случилось с ним.