Хвосты Кумихо - Нина Ким

подъехала почти пустая электричка. Недолго думая, Алекс вскочил в вагон и плюхнулся на свободное сиденье. Через три остановки вышел и оглядел перрон, выбирая выход из туннеля. Не самое подходящее место для ночных прогулок. Как она ходит здесь поздно ночью? Его охватило чувство беспокойства. Стены, испещренные граффити, неясные очертания бродяг, спавших прямо на земле, повсюду пустые банки из-под пива и прочий мусор. Ноги сами ускорили шаг, выводя его из перехода. Улица привела Алекса в чувство. Он вдохнул свежий ветер и направился к светящимся огням спального района. Вдруг до него донеслись крики. Остановился на секунду, пытаясь определить, откуда донесся голос, и рванул вперед. В темноте увидел неясные фигуры. Огромная тень склонилась над маленькой, размахивая длинными руками.

С размаху он пнул большую тень, оказавшуюся огромным верзилой. От неожиданности тот отлетел в сторону, обдав Алекса вонью давно не мытого тела. Пнув еще несколько раз для верности, Алекс достал телефон.

– Как ты здесь оказался? – Лин выпрямилась и попыталась привести одежду в порядок. Голос ее дрожал. – Пожалуйста, уйдем отсюда, я боюсь.

– Нет, надо вызвать полицию. Иначе так и будут здесь устраивать охоту на тебя.

Примчались с воем две полицейские машины. Нападавшего посадили в одну из них, а жертву и спасителя – в другую и повезли в полицейский участок. Ночной грабитель доказывал, что пострадал от этих злодеев. Дежурный не обращал на него внимания и заполнял документы. Уже за полночь Лин и Алекс подписали протокол и вышли из здания.

Полицейский, который доставил их в участок, окликнул:

– Давайте мы вас подвезем до места жительства. Все равно дежурим в том районе. Не надо ночью ходить. Опасно. Хорошо, что грабитель один оказался. Обычно в этих местах орудуют группами.

Когда подъезжали к дому Лин, Алекс посмотрел на часы: четверть второго ночи.

– Придется тебе сегодня остаться у меня. Совсем поздно.

– Да нет, пойду пешком, к утру доберусь. Я еще не гулял в такое время по Брюсселю.

– Нет! На сегодня хватит приключений.

Открыв настежь дверь подъезда, Лин ждала, когда Алекс решится воспользоваться ее приглашением. Они прошли по узкой лестнице на третий этаж, где девушка достала связку ключей, пытаясь найти нужный. Щелкнул замок. Следом включился свет в передней. Алексу показалось, что он попал в кукольный домик. Интересно, где он спать или сидеть будет? Лин как будто услышала его мысли.

– Квартира маленькая, но мне достаточно квадратных метров. Я редко бываю дома. Располагайся на диване. Туалет прямо по коридору.

– Спасибо, – кивнул Алекс, пытаясь унять спазмы в желудке. Хотелось есть. Похоже, сегодня начнется интервальное голодание. Он оглядел себя и засмеялся: «упитанный и невоспитанный» проведет ночь со своей учительницей. Первой учительницей по корейскому языку. Покраснел от одной мысли, что она рядом.

– Извини, не пять звезд. – Лин положила на диван плед и подушку.

– Ты ярче всех пяти.

Лин сухо посмотрела на него, вышла из комнаты, плотно закрыв дверь. Очень плотно, как будто сказала: «Не входить, убьет!»

Алекс укрылся пледом с головой и заснул, успев подумать, что получилось, как в дорамах: спят в одежде на разных кроватях, очень целомудренно.

Утром Алекс проснулся, увидел записку на столе. Иероглифы о чем-то сообщали. Он принялся продираться через палочки и черточки. Смотрел и пытался сложить предложение. Минут через пятнадцать понял, что может выпить кофе и должен захлопнуть дверь, когда выйдет из квартиры.

Подумав, включил маленькую кофейную машину, с наслаждением выпил напиток и отправился домой, крепко прикрыв за собой дверь. Сегодня занятий по расписанию нет, значит, вечер свободный.

До католического Рождества оставалось совсем мало времени. Можно пробежаться по магазинам и купить в подарок милые безделушки сестре, ее жениху, Лин. Он загнул еще десять пальцев, чтобы не забыть тетушек, кузин – подрастающих невест, племянников пубертатного возраста и бабушку с дедушкой. Засмеялся, что самые главные лица Большого дома оказались на последнем месте.

Ему всегда не хватало зарплаты, но на подарки он не скупился. Особенно бабушке. Однажды подарил ей дорогущую сковороду и засмеялся:

– В замену той.

– Молодец, старая пришла в негодность.

– Ну да, согнулась об наши головы.

Алекс думал о подарках, но эти раздумья прерывались мыслями о Лин, девушке-статуэтке, которая притягивала и волновала его.

Интересно, а что она делает в свободные от занятий вечера? В воскресенье занимается в корейской церкви с теми, кто хочет выучить хангук мари – корейский язык, она сама рассказала ему об этом.

Вчерашний вечер еще раз доказал, что она ему очень нравится. Он влюбился с первого взгляда, когда увидел ее в ресторане.

Но Стефани? Как она примет это известие? Жуткая тень, мелькнувшая за стеклом в первый вечер, когда он провожал Лин, преследовала его и не давала покоя.

Глава 24. Освобождение и встреча с Розой

Соджун, Узбекистан, 1965 год

Соджун постучал условным знаком и услышал легкие торопливые шаги.

– Кто там?

– Роза… – Соджун не успел договорить. Роза оказалась рядом с ним, вцепилась в рукав его куртки, как будто он мог исчезнуть.

– Я знала, я знала, что ты придешь.

Девушка потянула его в комнату и разрыдалась. Худенькие плечи тряслись от плача, запрокинув лицо, она безотрывно смотрела на него.

– Успокойся, все хорошо. Извини, что не смог предупредить.

– Он сказал, что ты – вор. Это неправда?

– Неправда.

Так и стояли: держались друг за друга, как будто боялись потеряться, как будто находились в глубокой темноте и оба были незрячими. Секунду спустя девичьи ладони робко дотронулись до его лица, погладили, как ребенка, и замкнулись на шее Соджуна.

В каком-то бессознательном состоянии снял с нее домашний халат и остановился, не зная, что делать дальше. Роза передернула плечиками, бретельки сползли вниз, обнажая гладкую шею и грудь, острые бугорки с беззащитными розовыми сосками. Не отрывая от нее глаз, он стал снимать свою одежду, на минуту подумав, что она провоняла в тюрьме; остался в трусах, которые сестры называли семейными.

Руки. Руки сами двигались так, словно давно уже знали нужные движения: скользнули по ее груди, дотронулись до живота и медленно потянули вниз тонкие полоски материи. Она оказалась на спине и подалась к нему. Время остановилось. Тело его снова и снова приподнималось над ней. Соджун боялся, что это блаженство закончится. Куда он денет потом себя? Взмыленного, потного, со страстным желанием раствориться в Розе. Девичий крик эхом растекся по его груди, и время остановилось.

То, что произошло между ними, стало главным в его днях. Соджун каждую минуту вспоминал темноту комнаты, железные пружины узкой кровати, белую грудь с беззащитными