Хвосты Кумихо - Нина Ким

сосками, треугольник курчавых волос, горячую влагу, принявшую его. Мальчишки много разговаривали об этом и делали неприличные жесты руками, смеялись грубо над девчонками: «Шалава, подстилка, шлюха!» Они легко выплевывали ругательства, не задумываясь над их значением. Действия мальчика с девочкой были самой интересной темой для пацанов: «Мальчик с девочкой в траве что-то делали на “Е”. Что они там делали? Точно не ели землянику!»

Однажды он услышал, как подвыпившие мужчины обсуждали женщин и громко хохотали:

– Эй, а твоя жена довольна тобой?

– Как ты думаешь? Улыбается, ласточкой летит, чай заваривает и двумя руками еду подает.

– Значит, осталась сытой по горло.

– Да, достал почти до горла.

Соджун возмущался грязной болтовней, не понимая, над чем они хохочут.

Сейчас он уже повзрослел. Почти девятнадцать. По узбекскому законодательству они могли пожениться еще год назад.

Дни, пропитанные мыслями о Розе, бежали быстро. Что она делает сейчас? Думает ли о нем в эту минуту? Хочет ли увидеть его опять? О, это невыразимое чувство блаженства жгло тело, требовало повторения того волшебного соединения. Они могут жить отдельной семьей: две зарплаты, небольшая комната, еды хватит всегда. И он будет помогать матери и младшей сестренке с братишкой.

Папа… Осудил бы его папа за столь раннее желание отделиться от мамы? Напомнил бы, что старший сын обязан жить с родителями? Почему он никогда не готовил его к мужским обязанностям, к тому, что сын вырастет и может стать мужем девушки, в которую влюбится до смерти?

Наконец-то круг прорвался. Серый круг из траура и скорбного лица матери, из бормотания деда и вечной нехватки денег и еды.

Когда-то шла война, гражданская или Отечественная, люди погибали в сражениях с врагами. А сейчас от чего он должен умирать или страдать? Соджун хотел смеяться и радоваться, но забыл, как это делается, в голос или беззвучно; криво растягивать губы, прищуривать глаза в едком сарказме и сплевывать в сторону. Екарный бабай, да война уже закончилась давно, а их большая семья никак не могла насытиться! Запивали холодной водой вареный рис, намешанный с чесноком и жгучим перцем. Что-то не так. Может быть, дело в дурацких предрассудках: нельзя гневить Небо, Небо увидит и накажет, побойся Неба. У матери даже перекос шейного позвонка от постоянного запрокидывания головы назад. Все. Конец языческому божеству, он перестанет прислушиваться к глупым рассуждениям. Небо – просто воздух с ленивыми облаками. Соджун не хотел так жить. У них с Розой все будет по-другому.

И он решил написать письмо матери. Оно получилось коротким, потому что не смог подобрать слов для описания своей любимой девушки. Мама должна увидеть Розу, и тогда она поймет его.

«Здравствуйте, мама! Как ваши дела? Как здоровье? Как сестры? Что слышно от Валерия? Когда он вернется из армии? У меня все нормально. Диплом защитил. Теперь я – ремонтник железнодорожных путей. Летом начнется практика, надеюсь, что до того успею приехать к вам. Передавайте привет знакомым и родным. С уважением, ваш старший сын Чан Соджун».

Он торопливо провел кончиком языка по краям конверта, запечатал, написал адрес и опустил в почтовый ящик по дороге в училище.

Весна украсила город. Розоватые лепестки медленно кружились в воздухе, потом опускались на дувалы, ложились на узкие улочки шелковым покрывалом. Соджун как будто впервые увидел весну, с которой встречался девятнадцатый год. В этом году она казалась особенной: яркое синее небо, чистое, без намеков на непогоду, и дождь из нежных цветочных лепестков.

– Красиво? – спросил он у чайханщика вместо приветствия.

– Работы много, – недовольно сморщился старый чайханщик, подметая топчан и двор маленьким веником, собирая цветочный подарок в одну кучу, ворча, когда ветер раздувал лепестки в разные стороны. Ему весна не казалась удивительным чудом.

Соджун весело рассмеялся, глядя на старания мужчины.

За два года учебы он выучил наизусть маршрут от общежития до железнодорожных путей. Прямо перед вокзалом высился виадук, переход на другую сторону города. Мама рассказала, что он родился здесь.

– Прямо на виадуке? – ужаснулся Соджун.

– На самом верху, – засмеялась она, покраснев от воспоминаний. Женщины рожали в поле, в машине, на дороге, где угодно, но на виадуке никто не умудрился родить.

Наверное, поэтому сын поступил в железнодорожное училище. Судьба. От нее никуда не денешься.

* * *

Работа в это время года казалась не такой утомительной. Не холодно и не жарко, нет дождей и слякоти. Стальные рельсы бежали и несмело улыбались солнечным отражением, как будто манили за собой. Однажды он привел сюда на прогулку Розу. Взявшись за руки, они шли вместе по шпалам.

– Хочу с тобой шагать рядом всегда. – Соджун заглянул ей в глаза.

– По шпалам?

– По жизни.

Наступила тишина. Роза опустила голову и промолчала.

– Ты не согласна со мной?

– Тебе надо спросить разрешения у своей матери, как она скажет, так и поступим. – Нахмурилась, словно облачко пробежало по лицу. Роза ушла в себя.

– Эй, посмотри на меня, улыбнись. – Он погладил ее по голове, как ребенка, и чмокнул в нос.

– Не хочется одной оставаться, неизвестно, когда ты вернешься. – Она съежилась, будто ей стало зябко. Обхватила руками Соджуна и прижалась к нему так сильно, что они слились в одну тень на шпалах.

В один из дней, когда они встретились, Роза позвала его на автобусную остановку. Протянула кондуктору монеты за проезд и назвала станцию. Полупустой автобус тронулся, оставляя за собой центральные улицы. Вскоре потянулись районы старого города. Водитель сбавил скорость. Наверное, знал, что жители особо не соблюдают правила дорожного движения. И вдруг прямо перед автобусом загорелые ребятишки перебежали дорогу. Водитель чертыхнулся и погрозил им кулаком. Какая-то толстая тетка в широком атласном платье схватила одного из мальчишек за рубашку и втолкнула в калитку. Остальные рассыпались по улице, забыв про автобус с грозным мужчиной за рулем.

– Куда мы едем? – Соджун заметил взволнованное выражение на лице девушки.

– Скоро будем на месте. Видишь мост? Вот сюда.

– У нас с тобой одни мосты в истории жизни.

Роза ничего не ответила и вглядывалась в стальные перекрытия. Автобус выпустил их на улицу и потрясся дальше. Асфальтированная дорога блестела на солнце, как будто лоснилась от избытка градусов, приветствовала их запахом гудрона и шумом проезжающих машин.

Роза шла впереди Соджуна по узкой пешеходной тропинке, прижавшейся к обочине.

– Здесь. Это случилось здесь.

– Что?

– Мои родители в этом месте попали в автомобильную аварию. Какой-то водитель выехал на встречную полосу. Они погибли мгновенно. Я осталась жива.

– Железный мост не удержал автомобиль?

– Когда случилась авария, мост был деревянный, почти полусгнивший по обеим сторонам