Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

электрическое освещение, да и иные элементы уюта в Солт-Лейк-Сити завозились по железной дороге. Прогресс. Цивилизация. И желание мормонских заправил и себя показать, и поддерживать реноме отнюдь не полудикарей, создавших странноватую религию, а этакими просвещёнными «носителями света в ряды истинно верующих и тех, кто может ими стать».

Охрана из Легиона Наву на входе в Пчелиный дом, вышколенная прислуга внутри. И знакомая дорога до кабинета, в котором главный среди мормонов принимал гостей, если требовалось встретиться именно в деловой обстановке. Для небольших приёмов была как гостиная, так и обеденный зал, в которых могли с должной мерой комфорта разместиться несколько десятков человек. Особенно после тех самых перестройки и расширения резиденции.

Вот и кабинет, куда Грегори Сильвертон пришёл не просто как гость, а как гость особенно почётный, пользующийся немыслимыми по меркам окружения Янга привилегиями. Многого стоил уже тот факт, что при входе в дом его не попросили оставить на хранение своё оружие. Хотя саблю он оставил. Вещь по большей части парадная, ведь пистолет последней модели в поясной кобуре да скрытно носимый маленький револьвер были и быстрее, и эффективнее в случае необходимости. Впрочем, это в Грегори говорила привычная осторожность, здесь и сейчас, в святая святых мормонского государства совершенно излишняя. Бригама Янга охраняли хорошо даже по меркам Американской империи.

Оно и неудивительно! Охрана ездила в Ричмонд на учёбу, чтобы лучше защищать полезную для империи персону, главу пусть и лимитрофного, вассального, но нужного государства. Того, которое, помимо всего прочего, служило раздражителем сейчас для стремительно катящихся к концу своего независимого существования США, а потом останется таким же для образовавшегося на их месте британского доминиона. А уж будет во главе этого доминиона премьер-министр или вице-король… хотя последнее сейчас кажется совсем невероятным — никакой роди не играет. Есть ли вообще разница, как будет называться марионетка или и вовсе верный слуга королевы? Так-то.

Бригам Янг встретил в очередной раз появившегося у него в доме Сильвертона как любимого родственника. Этакий добродушный дядюшка, опекающий проблемного местами, но несомненно любимого племянника. Актёр! В тех, разумеется, случаях, когда считал это необходимым.

Сильвертон не обманывался. Слишком хорошо за прошедшие с войны с США годы изучил старого благообразного пройдоху. В том числе личные встречи случались, когда Янг приезжал в Ричмонд. А делал это глава Церкви святых последних дней не один и даже не два раза. И все визиты проходили в соответствующей обстановке. Торжественные приёмы, подписание тех или иных договоров. Встречи с императором Владимиром Романовым, канцлером империи и другими важными персонами. Он смотрел на имперские элиты, те, в свою очередь, изучали его. Разные люди, разные взгляды на мир, но вместе с тем общие точки соприкосновения всё же находились. Их было заметно больше, чем с теми самыми янки в пока ещё США.

— Генерал Сильвертон, — нарушил недолгую тишину Янг. — Рад видеть вас в таком же здравии ума и тела. Господь видит, что я вам желаю сохранять их все те долгие десятки лет, что он несомненно отмерил вам в Книге Бытия.

— И вам сохранять здоровье и твёрдость духа, мистер Янг, — не замедлил с ответом Грегори. — Вы нужны империи, тем более нужны своим людям, верным и преданным. А иные, которые не верные, а скверные — им нужно напоминать, что их мечты так мечтами и останутся.

Янг продолжил улыбаться и говорить вежливо лестные слова, но Сильвертон видел — лидер мормонов напрягся, вспоминая их недавние встречи, на которых обсуждалось многое как раз насчёт оппозиции в Кворуме 12 Апостолов. Вудраф — это понятно. Начавший поддерживать его Амаса Лайман, который был послан в европейские страны для продвижения идей мормонизма, но показавший себя… неоднозначно показавший, надо сказать. Хороший оратор, но вместе с тем имеющий собственные амбиции, а потому решивший попытаться договориться насчёт поддержки себя в будущей схватке за пост лидера Церкви святых последних дней. Возраст Янга, вот в чём дело! Он приближался к семидесяти годам. А учитывая, какие сложные периоды жизни у него случались, организм мормона был потрёпан, ожидать можно было чего угодно, в том числе печального для одних и крайне ожидаемого для других.

— Вудраф, Лайман… Они сейчас притихли, мистер Янг, но трогать вам их пока всё-таки не следует. Поддержка умеренного курса, направленного на поиск компромиссов, не исчезла, — высказал мнение не столько своё, сколько имперского правительства Сильвертон, расположившийся в тяжёлом, резном кресле со стаканом виски в руке. Виски, равно как и прочие напитки, у Бригама Янга было отборнейшее, способное порадовать самых придирчивых ценителей. — Оппозиция всегда должна быть, иначе есть риск, что выстраиваемая система окажется хрупкой потом, когда придёт время серьёзных испытаний.

— Истинная вера всегда поможет верным чадам Господа!

— Мы ведь понимаем друг друга. И говоримое на площадях и внутри храмов не всегда совпадает с тем, что обсуждается в тиши уютных кабинетов, среди умных, понимающих людей,

Посланник Ричмонда пристально так смотрел на «дельца от святости», добившегося от жизни всего, чего только мог пожелать. Однако и добившись, лидер мормонов продолжал желать не просто сохранения имеющегося, но и получения иного. Чего именно? Расширения влияния созданного им детища — не столько Дезерета, сколько той идеологии, которую тот нёс внутри и вовне. И готов был платить за удовлетворение этого своего желания. Не деньгами, разумеется — этот вид платы почти ничего не стоил в том «магазине», где совершались подобные покупки. Иным, более абстрактным и в то же самое время неизмеримо более ценным.

Двое людей сидели друг напротив друга в уютной тишине кабинета, в котором многочисленные книги в шкафах соседствовали с мормонскими реликвиями, а нарочито мрачная атмосфера оттенялась неброской роскошью, сотворённой теми архитекторами, которые проектировали Пчелиный дом от внешнего вида до элементов внутреннего убранства. Два человека… Клонящийся к закату жизни хитрец и интриган, использующий созданную другим, настоящим фанатиком от религии веру как строительный материал для собственных амбиций. И человек войны, взлетевший на её пенном гребне к вершинам, сумевший сделать правильную ставку на победителей и сделать казавшуюся такой непрочной и податливой опору действительно монолитной. У каждого были свои интересы, свои цели. Просто так уж получилось, что и хозяин этого места, и гость, являющийся разумным, мыслящим, умеющим импровизировать, но всё-таки орудием пославших его сюда — оба понимали, что нуждаются в возможностях друг друга для получения результата.

— Эти еретики… оппозиция, — с неохотой поправился Бригам Янг, по лицу американского генерала уловив скрытое, но недовольство последнего использованным