Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

термином, — они останутся. Я не трону Лаймана и даже Вудрафа. Не изгоню, не отлучу от церковных таинств даже временно. Пусть остаются и извергают из уст своих яд, стремясь заразить им верных детей Господа. Если вы, Грегори, действительно сможете ещё сильнее принизить то, к чему они призывают. Ваши сделанные ранее намёки, я их понял. А сейчас вы пришли, чтобы полностью их раскрыть.

Не вопрос, но утверждение. Сильвертону тут нечего было возразить. Да он и не собирался, сам желая окончательно открыть те карты, которые ему вручили ещё тогда, перед отбытием из Ричмонда, после лишь подтверждая заранее намеченные этапы плана телеграфными депешами.

— Вы хотите упрочить положение мормонизма как религии не только тут, в Дезерете, и у нас в империи, но и полноценно проникнуть за эти не такие уж великие по мировому масштабу территории. Понимаю это ваше желание, Бригам, — добавил нотки доверительности в свой тон генерал. — По большому счёту, ваш мормонизм ничем не уступает многочисленным ветвям протестантизма с теологической точки зрения. А в практической привлекательности во многом их и превосходит. Это оценка не эмоциональная, а практическая, если смотреть глазами государственного человека,а не простого подданного или гражданина.

— Я сам и добрые жители Дезерета благодарны вашей империи за её понимающее отношение к нашим чаяниям, Грегори, — подпустил елея в слова Янг. — Пара мгновений оценки реакции на это, после чего продолжение, с учётом увиденного и прочувствованного. — Мы вам нужны и это наполняет радостью моё сердце. В наше тяжёлое, но и дающее шансы время большое везение — найти понимающего покровителя. Для человека. Для государства. А я смотрю и так, и по иному. Такое с годами появляется у тех, кто сделал нужные шаги и… Вы понимаете?

— Понимаю, — Сильвертон поставил на находящийся вплотную к его креслу маленький столик лишь наполовину опустевший стакан. Не хотел, чтобы янтарный, ароматный, с горькими нотками дымка напиток отвлекал его от действительно ключевого момента, к которому подошла недавно начавшаяся встреча. — Совсем скоро вам может представиться уникальный шанс проникнуть туда, куда вы и не думали распространить свою веру. Будет сложно. Вы должны действовать очень осторожно, предельно мягко, постоянно обращаясь за советом к нам. Но перспективы вас приятно, очень приятно удивят, Бригам.

— Мои уши внимают, мой разум открыт, а душа надеется.

Некоторые особенности речи проповедников являлись сложно искоренимыми. Особенно у тех, которые этим своим «ремеслом» успешно занимались и в настоящем времени. А кого из сейчас живущих можно было назвать более успешным, нежели Бригам Янг? То-то и оно, что никого!

— Очень скоро Мария Станич, вам хорошо известная, отбывает в Российскую империю, в Санкт-Петербург, где ожидаются важные события.

— Очень необычная женщина,- осторожно высказался лидер мормонов, избегая того, что могло бы не понравиться имперскому посланнику. — Где она появляется, там часто исчезают враги семьи Станичей. Так уже случалось в недавнем прошлом. Я умею читать между строк и делать нужные выводы. Но как её визит в русскую столицу связан с моими… с интересами Дезерета?

«Государство — это я!» — говорил Король-Солнце Людовик XIV Бурбон. Янг явно, вольно или невольно, следовал в его кильватере, уже не отделяя себя от Дезерета и наоборот. Вместе с тем имел на это полное право, действительно будучи создателем и правителем теократии. Вполне успешным к тому же. Правда, Франция того времени и новообразовавшийся Дезерет никакого сравнения не выдерживали, если, конечно, не относиться к подобному с подобающим ситуации юмором.

— Леди Мария едет туда с важной целью. Она отправляется, чтобы стать законной супругой наследника российского престола, цесаревича Александра. И не такой супругой, которая будет лишь украшением имперского престола, а готовой встать рядом с мужем и быть соратницей, оказывающей важное влияние на принятие решений. Даже сейчас, не говоря уже о временах далёких.

Ян был впечатлён настолько, что на его лице отразились истинные эмоции, а привычная многолетняя маска словно слетела, разбившись на тысячу кусков. Услышанная новость была из числа тех, сам факт обладания которой раньше многих других делал узнавшего сопричастным к такому уровню закулисных политических игр, что от перспектив дух захватывало. А ведь имелось ещё и нечто, способное пойти на пользу именно ему, фактическому хозяину всего Дезерета. Разум основателя мормонизма работал так, как это случалось только в самые сложные, критические моменты жизни: восхождение как лидера Церкви после собственно основателя веры; вялая, странная, но всё же война с федеральным правительством тогда ещё единых США; первые попытки создания независимого Дезерета. Вступление в союз с Конфедерацией, провозглашение и официальное признание государства мормонов сперва частью, а потом и всеми действительно значимыми мировыми державами. Теперь вот это событие…

— Леди Станич не выказывает сильного рвения к тому, какая вера ей исповедуется. И она перейдёт в православие, если так положено по законам Российской империи для невест членов Дома Романовых. С этой стороны для меня ничего нужного и важного нет, Грегори, — потянувшись заметно подрагивающей рукой за свои почти полным стаканом, вытолкнул из ожидаемо пересохшего и даже сведённого лёгким, но спазмом горла Янг. — Или вы намекаете как раз на её веротерпимость и возможность миссионерства там, в России? Они прекратили ограничивать в правах своих еретиков… рас-кой-ни-ков. И Святейший Синод, главой которого был и есть император, он теперь заметно смягчил проводимую политику.

— Вы умны и умеете видеть скрытое от многих, Янг, — не то похвалил, не то просто отметил очевидный факт Сильвертон, широко и искренне усмехнувшись. — Вам приоткроют дверь, но сильно ограничат. Вы не должны будете проповедовать громко и открыто. Исключительно осторожные, точечные речи, направленные на образованное городское население. Отсутствие любых конфликтов с официальной церковью, отступления от тех направлений, которые могут появиться в любые моменты. Зато у вас будет особенный козырь, которого нет у других.

— Я понимаю необходимость ограничений. — Янг был настолько доволен, что даже не пытался восстановить маску. Не сейчас, не в этом разговоре. По-видимому, посчитал, что истинные эмоции и чувства, их демонстрация, сейчас окажется более полезной. — Я готов соблюдать их все. Но вы сказали о некоем козыре. О преимуществе, которое будет у отправленных в Российскую империю братьев. Я могу узнать его от вас?

— В том числе для этого я и здесь, — пожал плечами Сильвертон. — В свите леди Станич будут люди у которых, помимо несомненных достоинств, окажется ещё и одна довольно интересная черта… в частной жизни. Кое-кто из