Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

усмехнуться. Османы и их… осторожность. Если получат удар кулаком в зубы от того, кого приняли за легкую добычу, но на самом деле наткнулись на опытного «боксера» — тогда жажда крови прячется внутрь их душ, а на первый план выходит желание спасти себя самих, при этом с готовностью прикрыться кем и чем угодно. Вот и теперь Дамад Мехмед Али-паша вроде как и говорил про продолжение битвы, но хотел отправить почти на верную гибель корветы, а может и другую часть своего флота, при этом сам оставаясь в безопасности… относительной, конечно. Полной безопасности тут не было да и быть не могло.

— Вас изломают главным калибром на дальней дистанции. Совсем скоро, Али-паша!Еще несколько минут и они начнут залпировать, — пытался достучаться если не до разума осанна, то до его чувства самосохранения британец. — Всеми башенными орудиями и бортовыми казематными. Идя в кильватере за своим флагманом, по вам, нарушившим строй, отвлекшимся на две брошенные приманки. И у вас уже два корабля утонули, еще несколько повреждено. Несколько залпов с семи кораблей, из которых три — большие башенные броненосцы, а остальные лишь немногим уступающие им крейсера.

— Аллах поможет правоверным!

— Пусть помогает, адмирал, я буду этому рад. Но сделайте так, чтобы ему было легче помогать вам. Бросьте пытаться потопить те два корабля, они не важны. Прикройтесь уже поврежденными кораблями, командуйте разворот и затем разрыв дистанции. Уходите в открытое море и по направлению к какому-то из своих портов. Вы потеряете одну часть, но сохраните другую. Не нужно стремиться к маловероятной победе сразу, когда требуется сначала отступить, собраться с силами и только потом…

Капитан Её величества королевы Виктории хоть и продолжал говорить, но уже понял — не подействовало. Или подействовало, но не совсем так, как было надо. Османский адмирал впал в состояние, сложившееся из смеси страха и религиозного исступления, которое у магометан выражалось не только в поведении, но и в принимаемых ими решениях. Да, он понял — полностью или частично — что его драгоценнейшая жизнь находится в серьёзной опасности. Для Фишера это было очень хорошо, поскольку снижало риски оказаться сперва на тонущем или горящем корабле, а потом за бортом. В шлюпке или просто цепляясь за кусок дерева и в попытках добраться до… до чего-то или кого-то спасительного. А вот для османской эскадры в целом адмирал Али-паша готов был стать вовсе не спасением, но наиболее опасной угрозой.

Меняло ли это что-то для самого Фишера, его интересов? Вовсе нет. Ему только и нужно было, что досмотреть сражение до его конечной стадии или близко к тому. после чего остаться живым и здоровым. Поэтому, раз уж его не захотели слушать, оставалось продолжать наблюдать и делать нужные выводы.

Долго ждать не пришлось. Дамад Мехмед Али-паша при поддержке своих офицеров, решил бросить вперёд, на добивание уже поврежденных «Пираньи» — а крейсер, оставленный Сэммсом в качестве ловушки, был именно с этим названием — и «Порт-о-Пренса» и корветы, в таранную атаку, и старые, переделанные корабли, бывшие парусники. Последние, конечно, не на таран, а как артиллерийскую поддержку. Только вот…

Османы! Они чувствовали, когда ситуация менялась, когда угроза становилась слишком высока. И ладно на суше — там офицеры могли гнать вперёд простых солдат, сами оставаясь в какой-никакой, но безопасности. Нет, в куда меньшей опасности. Но тут было море, тут капитаны и адмиралы сами идут в атаку, пусть и под прикрытием броневой стали. А рисковать, нападая на, как уже выяснилось, вовсе не слабого, но действительно сильного противника — этого мало кто хотел.

Конечно же, суд за неисполнение приказа старшего по званию. Об этом все помнили, а потому Фишер и не ожидал явного уклонения, хотя не исключал и такого варианта. Вот исполнять приказ формально, а на деле прикладывать как можно меньше усилий, сосредоточившись не на причинении урона противнику, а исключительно на собственной безопасности — это иное. Именно иное и происходило, сразу становилось заметно. Отправленные в атаку корветы маневрировали, пытались тем самым сбить наводку вражеским артиллеристам, но сворачивали, не выдержав огня, заметно раньше. И поднимали сигнальные флаги, сообщавшие о том. что повреждения, полученные вот сейчас и раньше, они не дают возможности для… Да для чего угодно. Грамотный офицер, Фишер сразу отличал весомые причины от тех, которые использовали как предлог или же полученные повреждения в сообщениях явно преувеличивались.

Взрыв. Кормовая башня «Пираньи» отправилась к небесам, но долго в воздухе не продержалась, рухнув в морскую воду. Крейсер загорелся, задымил, но продолжал тянуть в сторону основной части эскадры Сэммса. Равно как и «Порт-о-Пренс», но у того и башни были на месте. и скорость не уменьшилась. А выбитые большей частью казематные орудия… Фишер знал, как работают американские ремонтные доки, куда загоняют получившие повреждения или пришедшие на модернизацию корабли. Есть запасные орудия и бронеплиты, дымовые трубы и котлы. Наконец, даже башни могут поменять, выдернув остатки от старой или всю её целиком, после чего поставить новую, просто с таким же основанием, чтобы не пришлось вносить в конструкцию боевой машины слишком большие и неудобные изменения.

Что, в Которе ничего такого нет? Во-первых, пока нет, ведь привычки Американской империи всеми руками и зубами держаться за то место, куда они уже успели прийти — известны всей Европе. Во-вторых, достаточно всего лишь провести необходимый ремонт. После чего отправить лишившийся башни корабль через Атлатнику. Башня для такого перехода не нужна, она исключительно для боя. И к тому же…

Залп! Все восемь оставшихся кораблей эскадры Сэммса не то сочли дистанцию подходящей — после того, как нащупали дистанцию пристрелочными отдельными выстрелами — не то посчитали необходимым прежде всего помочь попавшему в сложное положение «Порт-о-Пренсу». Первое или второе, но где первый залп, там и остальные последуют.

Минута с небольшим и второй залп. И если первый обошёлся почти без накрытий, то вот второй, в нем было чуть ли не десяток попаданий. Причём три главным калибром броненосцев. И это было не только внушительно с виду, но и с далеко идущими последствиями. Упавшие по навесной траектории на палубу броненосного корвета «Ассари Шевкет» два снаряда проткнули настил, ушли вглубь и… То ли попали в пороховой погреб, то ли разорвались рядом или прямо в паровой машине, но корвет уже через десяток секунд словно бы вспух изнутри, из множества отверстий, предусмотренных конструкцией и нет, вырвались языки пламени. Всё! Теперь на волнах покачивалась лишь скорлупа, содержимое которой было полностью, абсолютно мёртвым.