Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

бронированных клина, острием которых являлись броненосцы, задачей которых было пробить итальянское классическое эскадренное построение — сперва пеленг, потом кильватер… А ведь кильватерное построение было эффективным лишь для парусных кораблей, зато для паровых являлось стремительно устаревающим. Более того, не давало кораблям нового типа проявить себя в полное мере. Зато клинья австрийского адмирала подразумевали — в той ситуации, конечно — открытие огня с близкой дистанции и использование тех самых таранов.

Решение австрийца итальянский флотоводец, Карло Пеллион ди Пирсано, мог бы правильно парировать. Если решил использовать кильватерное построение, так примени стрельбу в движении, опираясь на превосходство в числе орудий, ведь качество пушек у обеих сторон было почти одинаковым. И скорость итальянского флота позволяла держаться наравне с австрийским, а то и немного, но превосходить.

Это могло быть, но этого не случилось. Адмирал ди Персано не посчитал необходимым стрелять на скорости, полагаясь на стрельбу на малом ходу. да, это давало его артиллеристам преимущество в прицеливании, но одно дело стрелять по такой же кильватерной колонне или колоннам и совсем другое — пытаться разрушить надвигающиеся на него три броненосных «клина», в которых бронированные’лбы' броненосцев неплохо принимали выстрелы итальянских морских орудий.

А где в основе боя лежит одна большая стратегическая ошибка, там начинают проявляться, а затем и накапливаться ошибки малые. Возникают, множатся, цепляются одна за другую, после чего следует «переход количества в качество». Ошибка в том, какой именно из «клиньев» будет основным. Недооценка мощности паровых машин на австрийских броненосцах, которые прибавили ход не сразу, а уже будучи довольно близко от итальянского флота. Умелое парирования командующего отрядом австрийских канонерок попытки итальянского отряда, включающего в себя и пару наиболее быстроходных броненосцев, обойти и ударить по слабозащищенной части флота австрийского адмирала. И все прочее, и все этому подобное.

Затем два из бронированных клиньев ударили по уязвимым местам кильватерного построения. Относительно уязвимым, ведь автрийский флотоводец ставил первоочередной задаче таранить не какие-то корабли, а непременно броненосные, будучи готовым даже пожертвовать своими не основными, не бронированными кораблями, лишь бы лишить итальянцев ядра их флота. Руководствовался той самой битвой на Портсмутском рейде, где Конфедерация и США с обеих сторон наглядно показали несомненное и непоколебимое превосходство защищенных металлической броней кораблей над всеми остальными.

Итог Лиссы был известен всем. Апологеты старой тактики ведения бояпроиграли тем, кто был готов перенимать новое, рисковать и использовать новые приемы, новое оружие, не отбрасывая в сторону ничего из способного дать преимущество. Лисса оказалась уроком для тех, кто раздумывал, стоит ли повторять за заокеанскими флотами или же еще немного подождать… непонятно только, чего именно.

И вот теперь Котор. Тут в сражение вступили не флоты, которые могли и должны были перенимать чужой опыт, а тот самый флот новаторов от морских сражений и флот, который во все времена — или не во все, но вот уже далеко не первый век — не создавал ничего своего, лишь брал у других, при этом делая это… Плохо делая, перенимая не лучшее, а скорее худшее. Ведь османские адмиралы, получая пускай не новейшие, но достаточно современные корабли, использовали те со всеми присущими их империи особенностями, в числе которых творческого усовершенствования, инициативы, гибкого копирования как не было, так и не появлялось. Зато напыщенности, уверенности в собственном превосходстве и неготовности видеть потенциальные угрозы хватало. Как сейчас.

Оба они, адмирал Али-паша и капитан Фарук-бей, один раз что-то для себя решив — и сделав это не из оценки действительной обстановки, а только из собственных и сильно искаженных о ней представлений — упорно следовали начальному плану сражения. Тому, который целиком был построен на предполагаемых слабостях противника. Того противника, который успел за прошедшие годы прославиться не только военной силой и искусством армейских и флотских командиров, но и умением интриговать, обманывать, выставлять несуществующее за реальность, а реальность скрывать за дымовой завесой.

Вот и сейчас эскадра адмирала Рафаэля Сэммса, прославившегося еще при битве на Портсмутском рейде, успела разделаться с двумя османскими фрегатами и чувствительно повредить два других корабля, старый перестроенный линкор и современный броненосец. При этом среди кораблей Сэммса и повреждений то заметно не было! Османские снаряды если куда и попадали, то лишь поблизости от американских кораблей, бессильно вспенивая воду. И все это не вызывало у адмирала Али-паши никаких подозрений, никакого желания подумать и перестроить выбранную для этого сражения тактику.

А тактику перестраивать следовало немедленно. Если раньше Фишер сомневался насчет проблем с паровыми машинами у эскадры Сэммса, то сейчас он почти убедился — все у них с машинами хорошо. Просто ловушка — заранее подготавливаемая и скоро готовая захлопнуться. Потому и к отстающим двум американским кораблям добавился еще один броненосец. Потому к вырвавшемуся вперед их флагману добавились и стали смещаться несколько в сторону еще два корабля нового типа, который в Америке назвали крейсером. Не бегство, не отставание — подготовка к тому. чтобы отступающие в кажущемся беспорядке суда их эскадры перестроились в сроком времени в нечто иное. предназначенное сперва для отражения атаки, а потом и для иных действий. И на это ему очень хотелось посмотреть.

Хотелось, но было еще и понимание всё возрастающей угрозы. Нахождение на флагманском корабле имеет как весомые преимущества, так и один серьезный недостаток.Опытные адмиралы знают, как хорошо вывести из боя флагман противника. И пускай командующий адмирал может задолго до этого покинуть оказавшийся поврежденным и особенно тонущий корабль, перейти на другой, чтобы не лишаться возможности управлять битвой. Но потопление и даже серьезное, видимое повреждение флагмана — это удар по боевому духу остальных капитанов и адмиралов. А если вспомнить особенности османов с их склонностью поддаваться унынию, а часто и самой настоящей панике даже когда до поражения далеко, просто не все пошло по их желанию, что противник не дрогнул и не побежал от первого же удара… Так было на суше, так дела обстояли и на морских просторах.

— Было шестнадцать больших кораблей, пригодных для боя в линии. Теперь осталось двенадцать, — прошептал, обращаясь к самому себе, Джон Арбэтнот. — «Фетие» без мачты сбавил ход, «Ассави Тефвик» продолжает гореть, а тушить пожары османы так и не научились на новых кораблях. Плохо научились. Есть еще корветы, из них шесть многоорудийных, пригодных для стрельбы и даже тарана. К ним полтора десятка малых, еще канонерские лодки. Много и мало. Они не понимают. Не хотят понимать.

— Вы говорите со мной, Фишер-эффенди?

Приближающегося адмирала Али Пашу Джон Арбэтнот видел, но вот рассчитывать на то,