Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

рядом, но и «внутри», способных проникать в самую душу человеческую. Война с Китаем, так называемая Вторая опиумная. Уже не на паруснике, а на паровом фрегате, что дало Джону так чаемый им опыт службы на действительно современном боевом корабле. Четыре года… Наградой за пусть прерываюеиеся увольнениями на берег и отпусками время колониальной войны мичману Джону Фишеру стали звание лейтенанта, три новые награды в дополнение к уже имеющейся медали и, что было куда боле важным, опыт, готовность находиться рядом со смертью и самому ее нести. И, разумеется, связи как с ему подобными морскими офицерами, как и колониальной элитой. Личные, а не только семейные. Хотя в Британии то, из какой семьи офицер происходит, означало если и не все, то большую часть того, как к тебе станут относиться. Ему повезло, семья была в достаточной степени уважаемой, к тому же Цейлон был не так далеко от Китая, а это также имело определенное значение.

Заканчивается война — появляется возможность сделать очередной шаг по ведущей к столь желанному адмиральскому званию лестнице. Да, он стал лейтенантом после своей уже второй по счету войны, но теперь перед Фишером открывались сразу несколько путей. Хотя бы относительно того, где именно ему, лейтенанту, успевшему повоевать, можно продолжать службу.

Признанный в Портсмутской школе — известной как, по мнению многих, лучшим военно-морском колледже Британской империи — в числе лидеров по знанию навигации и артиллерийского дела, награжденный престижной премией, Джон Арбэтнот Фишер снова и снова убеждается в том, что бог на стороне не больших батальонов, а тех, кто «лучше стреляет». «Лучше и из лучшего стреляет», — вот что тут стоило добавить к известному изречению великого Вольтера.

«Варриор» — броненосный паровой и, что важно, цельножелезный фрегат, один из мощнейших кораблей флота Ее Величества королевы Виктории к 1863 году. Именно там Фишер и оказался, заняв место лейтенанта-артиллериста. Как раз то, что требовалось Джону. Что именно? Оказаться рядом с квинтэссенцией мощи современного британского флота. Изучить корабль «от киля до клотика», но особенно обратить внимание на паровые машины и винты, на системы управления и артиллерию. Последняя, кстати, была на «Варриоре» двух видов: казнозарядные пушки Армстронга и дульнозарядные Уитворта.

Где орудия, там и учебные стрельбы. А участие и статистика результатов учебных стрельб «Варриора» сравнивались Фишером с теми данными, которые поступалис полей сражений гражданской войны между двумя частями Америки, Севером и Югом. Там данные, здесь информация. Вот и получалось сделать однозначный вывод — дульнозарядному оружию место если где и оставалось, то исключительно на страницах истории. Цепляющиеся же за пусть славное, но прошлое, не желающие идти как в ногу со временем, так и опережать его естественный ход были обречены остаться в той самой истории далеко не в лучших красках и строках.

Он такой участи для себя не хотел, желая чего-то совершенно иного, но обязательно и несомненно яркого, запоминающегося, весомо-значимого. Потому вновь и вновь изучал артиллерию, механизмы, систему управления, присматривался к самым странным и безумным проектам изобретателей, признанных и освистанных. Присматривался и начинал понемногу осознавать, что даже в самых на первых взгляд безумных проектах порой проскальзывает нечто особенное, та самая «искра божья», из которой истинный творец способен раздуть яркое пламя. Если, конечно, окружающие его обычные люди своим скептицизмом и насмешками, а то и с полным осознанием не погубят способный разгореться язычок пламени, что нет-нет а озаряет людей вокруг.

Впечатление, которое не то истинное, не то ложное? Сперва да. Зато потом нет. Уверенность. Особенно после наблюдения за происходящим там, то ту сторону Атлантики, в столице Конфедерации, что как-то неожиданно для всех стала одним из мировых центров прогресса. Не во всех областях, конечно, но сразу по нескольким важным направлениям. Особенно что касалось армии, флота, вообще всего, что относилось к военным делам. А кто впереди других в создании и производстве по настоящему мощного оружия, тот способен вооружить свои «лучшие батальоны» правильно.

Год. Этого промежутка времени Джону Арбэтноту хватило с избытком для того, чтобы полностью изучить всё интересующее на борту «Варриора». И как только им там для себя запланированное подошло к концу, обратился к командиру с просьбой о смене места службы. Поскольку репутация у него, боевого офицера и хорошего мастера-артиллериста, к тому моменту была уже приближена к безупречности, да и имеющиеся связи не позволяли отмахнуться, прошение было удовлетворено. Фишера отпустили, пускай не без сожалений. Куда? В Портсмутский Королевский колледж, где он собирался не просто представить на суд научного сообщества сразу несколько своих исследовательских работ относительно применения в морских и сухопутных боях современных артиллерийских систем, но и — не сразу, а спустя некоторое время — продвинуться с лейтенантского уровня на ступеньку повыше. А может, если совсем повезет, таких ступеней могло оказаться две.

На что рассчитывал, то и случилось. И получилось. Пусть его выступления, статьи, вызывали одобрение одних и недовольное ворчание других, но равнодушными никого не оставили. Время было такое, требующее если не срочных шагов к совершенствованию артиллерии и иныхвидов оружия, но глубоких и осознанных размышлений, в какую именно сторону необходимо двигаться. Фишер считал и на деле пытался доказать, что разбирается во всем подобном. Потому после первых же показанных и доказанных выводов он получил звание коммандера, тем самым сделав шаг вверх от лейтенантской позиции.

Должность инструктора по артиллерии в Портсмутском Королевском колледже, кстати, прилагалась к званию коммандера. Оказывается, даже в предельно заполненной традициями и консервативной Британии случалось всякое. Например ситуация, когдабалансирующий на четвертьвековом рубеже коммандер оказывается не только инструктором артиллерии в Портсмуте, но еще успешно читает лекции как обучающимся в колледже, так и немалому числу иных желающих приобщиться к новейшим шагам прогресса в сфере артиллерии и не только.

Известность. Его заметили. Его оценили. К нему начали присматриваться на уровне самого Адмиралтейства. Тогда бывший Первым лордом Адмиралтейства Эдуард Сент-Мор, герцог Сомерсет и баронет Сеймур, заметивший перспективного молодого офицера и ученого, принял не самое обычное для Адмиралтейства решение.

Поддержка. Среди множества офицеров появился некто, ярко выделяющийся? Оградить от наверняка подбирающихся завистников и любителей устранять с политической доски возможных опасных игроков еще до того, как у них расцветает само желание начать заниматься политикой. Оградить и, совмещая безопасное с полезным, отправить из Портсмута, где юный для своего звания коммандер — не принадлежащий с полутора-двум десяткам таких родов, которым в Британии позволено почти все и особенно молниеносный взлет по карьерной лестнице — смотрелся как раздражающий элемент для немалого числа завистников, в места, где есть