Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

Один из наблюдателей флота Ее Величества при австрийском флоте. Не где-то и когда-то, а так, что удалось лично оказаться на борту одного из австрийских броненосцев при сражении у Лиссы, где был даже не разбит, а показательно разгромлен флот итальянский, несмотря на превосходство того в численности и классе кораблей. Фишер видел, запомнил, осознал и, как надеялся, сделал для себя правильные выводы. Те самые выводы, которые следовало окончательно подтвердить, но уже в другом месте. Потому и последовавшая к Первому лорду просьба об откомандировании его по ту сторону Атлантики, сперва в США, а затем в Американскую империю.

Почему сперва США? Зачем вообще в США, которые проиграли тогда ещё Конфедерации? Резоны у Джона Арбэтнота имелись, причём однозначно весомые. Учатся не только у победителей, но и у проигравших. Если первые способны показать умному человеку, как делать нужно, то вторые демонстрируют, как делать не стоит. А если человек не просто умный, а еще в достаточной мере умудренный жизнью? Тогда он попробует вычленить из действий проигравших еще и то, что могло привести к победе, но по каким-либо причинам не привело. Только тут требовалась особенная осторожность, чтобы разделить действия на разные группы и ни в коем случае не перепутать при том самом разделении.

Вернувшись в Британию, Фишер теперь не задержался в Портсмуте, посетив тот лишь ненадолго. Его ждал Лондон, его хотели видеть в Адмиралтействе. Эдуард Сент-Мор, герцог Сомерсет и баронет Сеймур, готовился переместиться из кресла Первого лорда в другое, министра внутренних дел. Вместе с тем на его место собирались назначить не кого-то со стороны, а человека, намеревавшегося продолжить курс предшественника. Сэр Уильям Генри Смит, протеже Дизраэли-Биконсфилда, который, как всем было понятно, собирался перенять положение премьер-министра Британии, как только старый лорд Пальмерстон либо умрет, либо просто не сможет больше использовать свой несомненно острый ум во благо королевы Виктории.

И больше не было открытых выступлений для всех, кто умеет и любит читать умные строки статей об артиллерии, тактических маневрах и общей направлении развития современного флота. Теперь знания Фишера, получившего в награду за старания немалую сумму, инструктированный золотом и драгоценными камнями револьвер и звание капитана флота, должны были стать куда более закрытыми, не предназначенными для широкого круга и особенно для разных там газетчиков. Не достигший и тридцатилетия капитан оказался пока лишь малой, но фигурой на той доске, на которой хозяева мировых держав вот уже долгие годы вели настоящую Игру. Большую Игру, она же Война Теней.

Что же такого важного принёс Джон Арбэтнот Фишер из своих метаний из США в Американскую империю, что выудил из солёных морских вод близ Лиссы, щедро приправленных металлом и кровью, осевшим на воду угольным дымом и жалобным стоном уходящих на дно броненосных кораблей?

Стратегию! Ту самую, касающуюся развития флота Ее Величества королевы Виктории. Доказательства необходимости бежать вперед, подхватывая на лету все, что может предоставить флоту, армии, самой Британии наконец тот самый технический прогресс, от которого немалое число военно-морской элиты, элиты просто военной и членов обеих палат парламента частенько просто отмахивались, словно от назойливых и в то же время безвредных мух. Только это были не мухи, а научившиеся летать змеи! Те самые змеи, которым не подарили, а дали под очень особенные проценты «механические крылья» сперва просто из Ричмонда, а потом еще и Петербург стал играть не просто союзную Американской империи, но чересчур осознанную роль. И это требовалось… Исправлять уже не получалось, но вот принимать правильные меры следовало уже на прошлой неделе, если не раньше.

Все это и привело капитана Фишера теперь, в мае месяце 1867 года, сперва просто в Османскую империю, а затем и в боевую рубку броненосца «Люфти Джелиль», флагмана османского флота под командованием адмирала Дамад Мехмед Али-паши. Фишер уже видел, что из себя представляет американский имперский флот в гаванях и вышедший в море, впитал и переработал рассказы о его сражениях в прошлом. Жаль, этого было… не мало, но и не достаточно для полной, без изъянов, оценки. Ему не хватало нескольких частей мозаики, которые требовалось расставить по их законным местам. Тогда, только тогда общая картина сложится воедино и перестанет вызывать такое иногда беспокоящее ощущение незавершенности.

Фишер еще на этапе подготовки османского флота, как допущенный ко многим. пусть и не всем, знаниям со стороны британских не сказать что союзников, скорее «временных, но полезных попутчиков» в делах балканских, понял — планируемая Дамад Мехмед Али-пашой и задуманная самим великим визирем Османской империи карательная операция, направленная против Черногории, может и не пройти настолько легко, как надеялись в Стамбуле. Да и как может быть легко, если в Которе вот уже довольно давно устроилась американская броненосная эскадра. И сам до поры никому особенно не нужный австрийский порт, полученный американцами в «аренду» на десяток лет с правом последующего продления, он становился все более укрепленным.

Наблюдатель! Капитан флота Ее Величества умел принимать решения как быстро, так и те, которые шли на пользу как короне, так и ему лично. Вот что было действительно важно.

Что входило в его обязанности, зачем он был послан сюда, к османам, нынешним Первым лордом Адмиралтейства? Наблюдать за стремительно меняющимися особенностями морских сражений. Смотреть, делать верные выводы, после чего делиться всеми полученными знаниями с начальством. Именно это ему приказали. Так он и решил поступать, поскольку выход за заранее отведенные ему границы мог немного но изменить «чистоту эксперимента». Хотят османские адмиралы, капитаны и прочие, теперь уже сухопутные их начальники в очередной раз показать свою не силу, а ее отсутствие? Он не станет им мешать.

Да и чем он мог помешать, что готов был сказать из числа не смутных интуитивных предчувствий, а обоснованного наблюдениями, подтвержденного фактами? Именно и исключительно фактами, потому что опыт общения с неевропейцами еще с раннего детства на Цейлоне, затем в той же Османской империи, в Китае, иных местах — он был правильно понят и полностью усвоен. Где работает разум и логика, совмещенные с интуицией и эмоциональными оттенками, так это исключительно в местах, в которых находятся европейцы. И только с самими европейцами. А эти… Тут взгляд Джона Арбэтнота скользнул по находящимся в боевой рубке флагманского броненосца адмиралу, капитану корабля Реджипу Мухаммад Фарук-бею, большому числу офицеров…

Флотоводцы! М-морские волки! Это были не комплименты, так и не ставшие словами, скорее наоборот, ядовитые