Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11 - Сергей Алексеевич Евтушенко

реки, протекающей сквозь Полночь, не было названия, хотя именно она обеспечивала замок питьевой водой. Конечно, когда распределение и фильтрация оставались на попечении магической системы, легко было забыть о чём-то подобном. В последний раз я изучал вопрос реки, когда мы организовывали оборону замка от осады армии Бертрама, чтобы убедиться, что зомби не пролезут в Полночь под водой. Тогда быстро выяснилось, что кто-то уже озаботился защитой, перегородив путь потока толстыми нержавеющими решётками. Вода беспрепятственно проникала в замок, а вот ничего крупнее рыбы среднего размера попасть не могло.

— Ещё слаймы.

— А? Что слаймы?

— Проникают в Полночь по реке, — охотно пояснила Кулина. — Когда-то и мои предки так туда попали! Им решётки не помеха, просачиваются.

«удобный… способ»

— Очень удобный! Вы же знали, что именно слаймы дали этой реке первое имя?

— Не знал, — признался я. — Какое?

— Бульк!

После короткого обсуждения реку Бульк было решено переименовать в Тишину — поскольку текла она быстро, но удивительным образом почти бесшумно. Её иногда можно было услышать со стороны, с большой высоты, но не вблизи.

Спустя ещё час пути вдоль берега, мы добрались до холма, поросшего редколесьем, со вросшим в землю замшелым валуном размером с миниатюрную скалу. К большой удаче, здесь тоже поселились «энты», совсем старые и почти иссохшие, но ещё живые. Хвоя быстро прошла от одного к другому, грустно качая головой, пока не добралась до последнего.

«сюда… скорее»

— Этот помнит? — спросил я, подходя ближе.

«посмотрите сами… будьте осторожны»

Я хотел переспросить, о какой осторожности может идти речь, но вместо этого просто активировал «Траву» и коснулся ствола. На сей раз воспоминания хлынули ко мне почти без паузы, окружая потоком образов, словно дерево кричало на меня своей памятью! Усилием воли я собрал нужные сегменты воедино и запустил в правильном порядке — холодея с каждой минутой просмотра.

Киран Книжник вновь делал замеры почвы — он, и ещё двое учеников, без Аскаля. Сперва на вершине холма, затем в какой-то пещере — похоже, сейчас вход в неё закрывал этот самый валун. Но в пещере был кто-то ещё, кто в древесных воспоминаниях выглядел, как размытая тёмная фигура без отличительных черт. Только вот анонимность сыграла против неизвестного — поскольку я моментально узнал в нём того же персонажа, который однажды пришёл с предложением к Бертраму.

Посланник Затмения. Тот, кто всадил Адеррайсер в сердце Полуночи и оставил его там на тысячу лет, пока та истекала кровью.

Киран говорил с фигурой, как со старым знакомым, они обменялись беззвучными фразами, пока вдруг кто-то не включил звук — ровно на одно предложение из двух слов. То самое, что затем эхом разнеслось по всему лесу Шёпотов.

«Уничтожить замок».

После этого «кино» вновь стало немым, а происходящее быстро пошло наперекосяк. Фигура нависла над магом, и один из его учеников попытался её оттолкнуть — лишь чтобы осесть на пол сломанной куклой. По мановению руки Кирана конечности посланника опутали корни, а из почвы сформировались длинные атакующие шипы. Но геомант не успел пустить их в ход — каким-то образом фигура переместилась ему за спину и положила ладонь на затылок, заставив рухнуть вслед за своим учеником. Всё происходящее напоминало странный дурной сон, который продолжался без возможности проснуться.

Но что хуже всего, теперь я отчётливо ощущал ауру, что испускал загадочный незнакомец. Ту же, что ранее исходила от лорда Конрада фон Неймена — может, намеренно, а может и нет.

От него неприкрыто разило влиянием Шар'Гота.

Глава семнадцатая

Затмение. Один из семи вечных замков, самый загадочный из них. Стремящийся уничтожить остальные замки, поскольку те, якобы, уже исполнили своё предназначение и теперь лишь отравляют мироздание своей бессмысленной враждой. Полночь отзывалась о Затмении, как о «несчастной, обезумевшей сестре», но в остальном предпочитала о ней не упоминать. В целом, информации очень сильно недоставало — и это при том, что в моём распоряжении оставался Адеррайсер. Знаковый меч Затмения, прямой проводник её воли.

Если задуматься, этот проклятый меч не принёс мне решительно ничего, кроме неприятностей, причём они начались задолго до моего рождения. Сперва, ещё тысячу лет назад, посланник Затмения с его помощью чуть не уничтожил Полночь — спасибо доброму дедушке Бертраму, что провёл гада к сердцу. Затем, именно Адеррайсер поймал Роланда в смертельную ловушку, когда тот спустился к сердцу для ремонта. Фламберг Затмения попытался поймать и меня, вполне успешно, так что я еле выкарабкался с помощью шкатулки и самой Полуночи.

Я сам применял Адеррайсер дважды, и это даже нельзя было назвать «переменным успехом». Первый раз — чтобы пригрозить Заре, которая не желала отпускать меня, Илюху и Мелинду, и тогда мне не хватило нескольких секунд, чтобы на самом деле нанести удар. Не останови меня тогда Илюха, я бы здорово об этом сейчас жалел. Второй раз — чтобы уничтожить Резчика и тем самым положить конец безумным планам Конрада. Можно сказать, что эта операция прошла успешно, если бы не крохотный нюанс, связанный с пробуждением Пожирателя.

Гибель «великого дара» запустила процесс, в конце которого лежала катастрофа невообразимых масштабов, по сравнению с которой всё, что сотворил Конрад, покажется детской игрой. Альхирет не посвятил меня в подробности, но их вполне можно было представить по косвенным признакам и рассказу Гвендид, которой передавали истории её наставники. Неостановимое уничтожение девяноста процентов узлов великой паутины, гибель разумной жизни, сопоставимая с тотальным вымиранием, разрушение связей между уцелевшими мирами на тысячелетия вперёд. Можно было сколько угодно говорить, что всё это запланировал Альхирет, выстроив и укрепив цепь необходимых событий. Что Резчика мог прикончить кто угодно, обладающий достаточной силой. Но история не знает сослагательного наклонения, так что скажем прямо — грядущий конец света запустил лично я.

Вопрос лишь в том, знал ли об этом Адеррайсер, когда наносил смертельный удар деревянному чудовищу? Знала ли об этом Затмение?

Что-то мне подсказывало, что да.

«Сделай это. Нанеси удар. Оборви поток силы. Третий замок никогда не оправится от потери».

И ведь не соврал — Закат в самом деле не оправился, власть и амбиции лорда Конрада фон Неймена окончились вместе с гибелью Резчика. Но уже тогда лёгкость, с которой магический клинок согласился помочь, показалась мне подозрительной. Сейчас же эти подозрения оформились в уверенность.

Затмение, седьмой замок, обезумевшая древняя сущность, что поклялась уничтожить своих братьев и сестёр, играла на поле Шар'Гота. Возможно, независимо от других его действующих слуг, но вполне однозначно. Ещё четыре века назад от её посланника разило влиянием