Вор Мертвого города - Андрей Глухарёв

Гном не участвовал в перепалке. Он стоял у самой скалы, прижавшись к ней лицом, и остервенело тер камень своей толстой, обмотанной кожей рукавицей. Слизь и кровь слепцов стирались, обнажая ровную, гладкую поверхность базальта.

— Харгрим, не время обниматься с горой, — процедил Даррен, подходя к нему.

— Ты слепой кусок мяса, Даррен, посмотри сюда! — подрывник обернулся, его глаза-бусинки лихорадочно блестели в желтом свете. Он ткнул коротким толстым пальцем в очищенный участок скалы.

Я сделал два бесшумных шага ближе. Под слоем вековой грязи и пещерного лишайника в камне были высечены глубокие, строгие геометрические линии. Это не были рисунки или природные трещины. Это были руны. Угловатые, жесткие, вырезанные с гномьим усердием, которое не способно уничтожить даже время.

— «Око Глубинной Матери», — благоговейно, почти шепотом перевел Харгрим, проводя пальцами по граням рун. — Предостерегающий знак. Метка инженерного корпуса клана Железной Кирки.

— И что нам с того? — не понял Бран. — Будем молиться твоей кирке, пока нас будут жрать?

— Ты тупой или притворяешься⁈ — взорвался Харгрим, брызгая слюной. — Там, где есть метка Ока, есть глаза! Вы думаете, гномы построили гигантский водосброс и не оставили себе возможности за ним следить? Над нами должна быть галерея! Инспекционный ход, по которому мастера ходили проверять состояние клапанов и шлюзов!

Отряд замер. Даже Лорис перестал скулить, вперив взгляд в отвесную скалу.

Я мгновенно задрал голову, вглядываясь в желтые отблески пламени, пляшущие на влажном камне. Там, метрах в сорока над нашими головами, я заметил едва уловимый карниз, темную полосу, врезавшуюся в массив горы. Архитектурный шов.

— Высоко, — констатировал очевидное Крэг.

— В стене наверняка есть скрытые ступени, — торопливо заговорил гном, ощупывая скалу левее рун. — Технические пазы. Они узкие, забитые грязью, рассчитанные на гномий шаг, но они там есть. Клянусь Наковальней, мы можем уйти наверх. В галерее мы будем недосягаемы для тех, кто ходит или ползает по тракту!

Даррен принял решение быстрее, чем стукнуло мое сердце. Это отличало хорошего командира от трупа с командирскими нашивками.

— Бросаем лошадей, — отрезал он, резко разворачиваясь к отряду.

— Что⁈ — Бран вскинулся, его рука инстинктивно легла на луку седла своего перепуганного мохнатого жеребца. — Командир, ты в своем уме? Без лошадей мы не пересечем пустоши на той стороне гор!

— Без голов мы их тоже не пересечем, северянин, — ледяным тоном ответил Даррен. — Лошадь по отвесной скале не полезет. И поднять мы их не сможем.

— Их сожрут живьем, — тихо, с ужасом прошептала Лира, глядя на дрожащих, покрытых пеной животных. Девчонка все еще прижимала к себе свой сломанный, обугленный посох, словно слепой — поводыря.

— Это даст нам время, — без малейшей тени эмоций в голосе произнес я. Я подошел к своему серому мерину и одним быстрым движением отстегнул от седла мешок с припасами и запасными болтами. — Пока козлоногие, или кто бы там ни пришел за нами, будут рвать наших коней на куски, они не будут смотреть вверх. Лошади — это плата за проход. Даррен прав. Оставьте их.

Крэг, который мог голыми руками сломать хребет быку, вдруг сделал нечто совершенно для него нетипичное. Он медленно поднял свою огромную, измазанную в черной крови ладонь и мягко похлопал коня по морде. Животное тихо, почти обреченно всхрапнуло, ткнувшись носом в его кирасу. Крэг отвернулся. В его мутном взгляде не было ни грусти, ни злости. Только тупое принятие факта. Ломать — значит ломать.

— Наверх! Живо! — скомандовал Даррен, указывая на скалу. — Желтый огонь тускнеет! Как только он погаснет, мы будем в опасности! Харгрим, показывай свои ступени!

И начался ад.

Подъем по отвесной, покрытой тысячелетней слизью скале в тяжелом снаряжении — это занятие для самоубийц. Технические пазы гномов оказались не ступенями, а узкими, едва заметными углублениями в камне, шириной в три пальца. За века они забились пещерной грязью. Первым полез наш Молчун. Он двигался с пугающей, нечеловеческой пластикой паука. Ни единого лишнего движения, ни звука. Он просто втекал в скалу, находя опору там, где ее не было. За ним, кряхтя и изрыгая проклятия, полез Харгрим. Для гнома эти пазы были родными, но его короткие ноги и вес брони делали каждый пройденный метр пыткой.

— Крэг! Бери девчонку! — крикнул Даррен.

Лира попыталась было запротестовать, но здоровяк просто сгреб ее одной рукой за пояс мантии, забросил на свое широкое плечо, как куль с картошкой, а другой рукой вцепился в скалу. Его пудовые пальцы не искали пазов — он буквально вдавливал их в щели между базальтовыми блоками, подтягивая свое чудовищное тело вверх. Секиру он привязал к спине, и она с глухим лязгом билась о камень при каждом его рывке. Лира болталась у него на плече, зажмурившись и вцепившись зубами в свой рукав, чтобы не кричать.

Я лез последним. Замыкать строй во время отступления — это всегда лотерея, в которой ставкой служит твоя спина.

Мои мышцы горели. Пальцы, привыкшие к тонкой работе с отмычками, теперь сдирались в кровь, цепляясь за острые края камней. «Давай, Марек, — говорил я себе, подтягиваясь на дрожащих руках еще на полметра. — Представь, что это стена королевской казны. Просто очень высокая казна. И с демонами внизу».

Я скосил глаза вниз. Это была ошибка.

Алхимический огонь Фарго, этот ядовитый желтый спаситель, начал сдавать позиции. Густые сгустки пламени, облепившие трупы слепцов и плиты тракта, мерцали, сжимаясь и темнея. Тени в Ущелье мгновенно ожили. Они потянулись к нам снизу, длинные, искаженные, словно протягивающие руки. В тускнеющем свете я увидел оставленных нами лошадей. Животные сбились в кучу у стены. Они больше не ржали. Они стояли, мелко дрожа, покорно ожидая своей участи. Они чувствовали то, чего пока не видели мы.

Из кромешной тьмы тракта, лежащего впереди, начал надвигаться звук. Не плеск воды и не влажное шуршание слепых амфибий. Это был мерный, тяжелый, ритмичный стук.

Цок. Цок. Цок.

Звук копыт, вбивающихся в древний камень с неотвратимостью падающего молота.

— Быстрее! — прошипел я, срывая голос, глядя на ползущего надо мной Лориса. Южанин застрял. Его дорогие сапоги скользили по слизи, он отчаянно пытался нащупать опору, тихо ругаясь сквозь стиснутые зубы. — Лезь, павлин, или я воткну кинжал тебе в задницу и использую вместо лестницы!

Желтый свет внизу мигнул в последний раз, издав тихий шипящий