Вор Мертвого города - Андрей Глухарёв

массируя переносицу. — Радуйтесь, что над головой камень, а не зубы слепцов. Отдыхаем три часа. Разжечь огонь не сможем — свет пойдет в окно, это маяк для всего ущелья. Ешьте что осталось, пейте воду. Крэг, первая вахта у входа.

Я отошел от пролома и выбрал себе место в самом темном углу зала, прислонившись спиной к стыку двух массивных каменных блоков. Положил арбалет на колени. Снял с пояса кожаную флягу и сделал крошечный глоток ледяной воды, смывая с губ привкус каменной крошки. Мой взгляд скользил по залу. Бран что-то тихо бормотал, разглядывая лезвие своего меча. Крэг застыл у арки входа, неподвижный и бездумный, как големы, которых описывают в древних свитках. Лира заснула, свернувшись в клубок на холодном камне, ее дыхание было прерывистым, лицо периодически искажала судорога — даже во сне она не могла сбежать от пережитого.

А я смотрел на стертую карту на каменном столе в центре зала. Пальцы сами собой легли на рукоять кинжала. Харгрим сказал, что гномы ушли глубже и запечатали тоннели. Форпост пуст. Но в этом зале, в воздухе, пахнущем древними временами, было что-то неправильное. В Кожевенном ряду, когда ты забираешься в пустой, заброшенный дом, там всегда есть следы запустения: паутина, крысиный помет, мусор, нанесенный ветром. Я прищурился, вглядываясь в пол вокруг каменного стола. В слабом, сером свете, падающем из пролома, было четко видно: пол здесь был чистым. В центре зала, в радиусе пяти шагов от постамента, не было ни пылинки.

Словно кто-то — или что-то — приходило сюда. И приходило совсем недавно.

Я перевел взгляд на отряд. Они ломались. Это было видно по их позам, по тому, как они дышали. Даррен сидел неподалеку от меня, обхватив голову руками. В тусклом, мертвенно-зеленом свете гномьей трубки, которую Харгрим положил на каменную скамью, лицо командира казалось высеченным из пепла. Шрам на его брови налился кровью. Он был измотан. Он терял контроль над ситуацией, и, что хуже всего, он сам это прекрасно понимал. Лорис выглядел паршивее всех. Южанин сидел на корточках возле стены, раскачиваясь взад-вперед, как слабоумный в городской лечебнице. Его метаморфоза была пугающей. От былого лоска, от того надменного, грациозного павлина, который с брезгливой ухмылкой рассуждал о совершенных пропорциях Теоса-Архитектора, не осталось ровным счетом ничего. Роскошный доспех был безнадежно испорчен: глубокие царапины от когтей слепцов чередовались с подпалинами от алхимического огня и налипшими кусками гниющей слизи. Светлые, некогда безупречные волосы свисали грязными лохмотьями, облепив ввалившиеся щеки.

Но самым страшным были его руки. Лорис ободрал пальцы в кровь, когда мы карабкались по отвесной скале. Для вора или дуэлянта потерять чувствительность пальцев — все равно что слепому потерять поводыря. Он кое-как обмотал кисти оторванными полосами шелковой рубашки, но ткань уже пропиталась бурой кровью. Я наблюдал, как он дрожащими руками пытается оттереть пятно черной слизи с ножен своего кинжала. Ткань скользила. Изуродованные пальцы не слушались, подводили его. Южанин тихо, прерывисто застонал, когда неосторожное движение отозвалось болью в сорванных ногтях. Он выронил тряпку.

Именно в этот момент натянутая струна его терпения со звоном лопнула.

Лорис перестал раскачиваться. Он замер, уставившись в пустоту перед собой. Затем из его горла вырвался смешок. Тихий, сухой, похожий на шелест пергамента, который бросили в огонь. Смешок перерос в булькающее хихиканье, а затем — в откровенный, истеричный смех, от которого у меня между лопаток скользнул неприятный холодок.

— Золото… — прохрипел южанин, поднимая голову. В зеленоватом свете его глаза казались огромными, черными провалами, в которых плескалось чистое безумие. — Десять тысяч золотых дукатов. Каждому. Мы же так радовались, да? Как портовые шлюхи, которым бросили серебряную монету в грязь!

Даррен медленно поднял голову, его челюсти сжались.

— Заткнись, Лорис, — устало процедил командир. — Сбереги дыхание. Нам еще предстоит спуск.

— Спуск⁈ — Лорис вдруг вскочил на ноги, пошатнувшись. Его голос взлетел до визгливых, истеричных нот, эхом отражаясь от высокого гномьего свода. Лира, спавшая на полу, вздрогнула и проснулась, в ужасе прижимая к себе свой сломанный посох. — О да, спуск! Прямо в пасть Бездне! Прямо в утробу к этим козлиным ублюдкам, которые перемалывают бревна, как гнилую солому, и жрут лошадей!

Он нетвердым шагом двинулся к Даррену, размахивая своими окровавленными, замотанными в шелк культями.

— Ты лжец, Даррен! — выплюнул Лорис, указывая на командира трясущимся обрубком пальца. — Ты и твой таинственный, всемогущий Наниматель! Вы держите нас за слепых свиней на бойне! Я же не идиот, слышишь меня⁈ Я был Первым Клинком Дома Валарио! Я знаю, как работают контракты!

Даррен медленно поднялся, его рука легла на эфес длинного меча. Безымянный напарник в тенях неслышно сместился на полшага, перекрывая южанину потенциальный угол атаки. Я же просто удобнее перехватил арбалет, положив палец на спусковой крючок. Истерика в замкнутом помещении — худший враг.

— Успокойся, южанин, — голос Даррена отозвался сталью. — Мы знали, что путь будет тяжелым. Наниматель платит за риск. Мы выжили в ущелье, мы переждем здесь и пойдем дальше.

— Платит за риск⁈ — Лорис запрокинул голову и снова истерично расхохотался. Слюна брызнула с его разбитых губ. — Теос Всемогущий, ты сам-то веришь в это дерьмо⁈ Наниматель не собирался нам платить! Никто не платит мертвецам!

Он сделал еще один шаг к командиру, его глаза лихорадочно метались по лицам присутствующих, ища поддержки, но находя лишь холодное презрение или тупую усталость.

— Вы посмотрите на этот маршрут! Посмотрите на то, что нас ждет! — Лорис сорвался на отчаянный крик. — Засада наемных убийц на тракте. Козлоногие демоны, от которых гномы замуровывались заживо! Это не ограбление! Это жертвоприношение! Ваш чертов Наниматель не артефакт в Эре-Нергале ищет! Мы — наживка! Мы кусок кровоточащей плоти, брошенной на веревку, чтобы отвлечь внимание!

Я мысленно кивнул. Мысль о том, что мы лишь расходный материал для отвлечения внимания, билась в моей голове с того самого момента, как я нащупал след раздвоенного копыта внизу. Но вслух я промолчал. Паника заразительна, а паника в отряде, где каждый вооружен до зубов, заканчивается поножовщиной.

— Ты продал нас, Даррен! — визжал Лорис, его голос сорвался, превратившись в жалкий хрип. — Ты продал мою жизнь! Мое искусство! Я купался в шелках, я спал на перинах, а теперь я сдохну в этой пыльной норе, истекая кровью, как распотрошенная бродячая собака! И ради чего⁈ Ради куска древнего хлама, который мы даже не увидим⁈

— Ты сдохнешь