Вор Мертвого города - Андрей Глухарёв

присутствием! Эти создания не живут в нашем мире, они… они и есть сгустки боли из Бездны, обретшие плоть. Тот, кто его призвал, должен был принести в жертву сотню человек, чтобы просто удержать его здесь!

Воздух вокруг козлоногого ублюдка вибрировал. Я физически ощущал эту мерзкую рябь, ползущую по коже, от которой волоски на руках вставали дыбом, а во рту появлялся стойкий привкус крови. Пространство вокруг твари искажалось, словно мир живых отторгал это существо, пытался выплюнуть его обратно за Грань, но не мог преодолеть ту чудовищную массу чужой воли, что удерживала демона здесь.

— Крэг сломает уродливого козла, — голос здоровяка был лишен всякого сомнения.

Я даже не успел открыть рот, чтобы крикнуть ему остановиться. Умные люди в таких ситуациях замирают, просчитывая варианты. Крэг к умным людям не относился даже в лучшие свои дни. В его примитивной картине мира все делилось на то, что можно сожрать, и то, что нужно разрубить.

Бугай сорвался с места. Для человека, который весил как хорошо откормленная корова, он рванул вперед с пугающей скоростью. Его кованые сапоги с грохотом вбивались в идеально гладкую поверхность обсидианового моста. Он занес свою исполинскую секиру — кусок грубого железа размером с хорошую наковальню — высоко над лысой, покрытой татуировками головой. Из его горла вырвался утробный рев, в который он вложил всю свою ярость. Казалось, этот могучий удар, летящий сверху вниз, должен был разрубить демона от безрогой макушки до самого паха, расколов заодно и древний гномий мост.

Я видел, как лезвие со свистом рассекает стылый воздух и падает точно на массивное, покрытое хитиновыми наростами плечо демона.

КАДУМ!

Звук был таким, словно кто-то с размаху ударил кузнечным молотом по храмовому колоколу. У меня заложило уши. Во все стороны брызнул ослепительный, злой сноп желтых искр, осветив на долю секунды хитиновые пластины твари и ее омерзительную, искаженную пасть.

Демон не упал. Он даже не пошатнулся.

Секира Крэга, способная одним ударом перерубить шею взрослому быку, врезалась прямо в плечо существа, туда, где густая черная шерсть сменялась пластинами багрового хитина. И сталь… сталь просто отскочила. Лезвие не пробило панцирь, не оставило на нем даже жалкой царапины. Отдача была такой силы, что руки бугая неестественно вывернулись, а толстое древко из мореного дуба жалобно застонало, готовое переломиться пополам. Глаза здоровяка на мгновение расширились от тупого непонимания. А затем демон просто сделал короткое, небрежное движение своей непропорционально длинной, узловатой рукой. Это походило на то, как человек отмахивается от назойливой мухи. Когтистая лапа врезалась в грудь Крэга. Раздался тошнотворный треск сминаемого металла и ломающихся костей. Массивная фигура бугая оторвалась от черного камня моста. Его отшвырнуло назад так легко, словно в его теле не было ни унции веса. Крэг пролетел по воздуху добрых пятнадцать шагов и с глухим, влажным стуком рухнул на обсидиан, проехавшись по нему на спине и остановившись лишь у самых ног Харгрима. Секира со звоном вылетела из его разжавшихся пальцев и заскользила к краю пропасти, едва не сорвавшись в бездну.

Крэг булькнул кровью, пытаясь вдохнуть, его помятая кираса была вдавлена в грудную клетку на добрый дюйм. Он даже не пытался встать.

Мы замерли. В этот момент жалкий, дрожащий светляк Лиры, висящий над мостом, словно сжался, отступая перед надвигающимся мраком. Обычная сталь — даже если за ней стоит сотня килограмм звериных мышц — была для этой твари не опаснее сухого осеннего листа.

— Во имя Первородного! Заходи с боку! — вдруг взревел Бран.

Северянин не был тупым куском мяса, как Крэг. Он был опытным воином, мгновенно понявшим, что в лобовой атаке ловить нечего. Пока демон медленно разворачивался на своих козлиных ногах, Бран рванул по дуге. Горец двигался низко, прикрываясь своим круглым деревянным щитом. Его длинный меч был опущен для колющего удара снизу вверх. Бран метил под колено существа — туда, где пластины хитина расходились, уступая место узлу сухожилий. Любое существо, из какого бы дерьма оно ни было слеплено, падает, если ему подрезать ноги.

— Жри это, отродье Бездны! — эхом вторило ему из темноты.

Это был Харгрим. Гном, откинув свою светящуюся трубку, выхватил из-за пояса два металлических цилиндра. Его короткие пальцы с невероятной ловкостью выдернули чеки. Два дымящихся снаряда описали идеальную дугу в воздухе, падая точно под козлиные ноги демона в тот самый момент, когда горец с силой вогнал клинок в сочленение сустава. Ослепительная вспышка магниевого огня и алхимической селитры разорвала мрак. В лицо мне ударила обжигающая волна раскаленного воздуха, смешанного с едким белым дымом и каменным крошевом. Я инстинктивно вжался в обсидиановую поверхность моста, прикрывая голову руками, чувствуя, как взрывная волна пытается столкнуть меня в пропасть.

«Сработало, — лихорадочно билась мысль в моей голове. — Гномья взрывчатка рвет даже гранит. Ублюдок должен остаться без ног».

Но когда дым чуть рассеялся, оставляя после себя вонь жженых волос и паленого мяса, реальность в очередной раз вытерла о нас ноги. Демон стоял на месте. Черная шерсть на его ногах обгорела, но копыта все так же твердо упирались в камень. Взрыв лишь разозлил его. Тварь издала низкий, булькающий рык, от которого мост под нашими ногами едва заметно завибрировал. Бран, оказавшийся в самом эпицентре, оглушенный и полуослепший, попытался отступить. На его мече появилась заметная зазубрина — удар не нанес демону вреда, но едва не лишил горца единственного оружия. Бран прикрылся своим круглым щитом, делая шаг назад, но козлоногий был немыслимо быстр для своих габаритов. Демон медленно опустил свою безрогую, уродливую голову, глядя на Брана сверху вниз. В его желтых глазах был только холодный, бездонный голод. Существо даже не стало бить руками. Оно просто дернуло ногой. Копыто, оставлявшее борозды в древнем камне, с немыслимой скоростью врезалось в щит северянина.

Толстые дубовые доски, скованные гномьим железом, разлетелись в щепки, словно гнилая солома. Бран издал сдавленный вскрик, когда остатки щита впечатались ему в лицо и грудь. Горец отлетел назад, кувыркаясь по гладкому обсидиану, и остановился только чудом, зацепившись окровавленными пальцами за самый край бездонного провала. Половина его туловища повисла над пустотой, из разбитого носа на черное стекло обильно лилась кровь.

Бой, который даже не успел толком начаться, был окончен. Два наших бойца, способные вдвоем вырезать отряд городской стражи, были нейтрализованы за три секунды, не причинив твари ни малейшего вреда.

Я стоял, чувствуя, как по спине ползет ручеек холодного пота. Мой гномий арбалет, сжимаемый в руках, казался теперь