Вор Мертвого города - Андрей Глухарёв

— Ну же, ублюдок! — безумно расхохотался Лорис, приземляясь на ноги и мгновенно уходя перекатом от ответного удара второго копыта, которое с треском выбило каменную крошку из моста там, где секунду назад находилась его голова. — Покажи мне, какого цвета твоя боль!

Я смотрел на это, забыв о дыхании. Это было поистине завораживающее зрелище. Лорис кружил вокруг трехметрового монстра, превратившись в размытое золотистое пятно. Его кинжалы жалили безостановочно. Он наносил уколы в сочленения локтей, вспарывал связки, оставлял глубокие, сочащиеся дымящейся слизью порезы на шее твари. Его движения были текучими, непредсказуемыми, лишенными всякого изъяна. Он уклонялся от чудовищных ударов лап в считанных дюймах, используя массу демона против него самого. В этот момент Лорис действительно был Первым Клинком. Богом дуэлей, сошедшим на древний мост, чтобы доказать свое превосходство.

Но в нашем мире боги не спускаются на помощь наемникам и грабителям. А искусство фехтования бессильно против того, что не подчиняется законам природы. Спустя пару десятков идеальных ударов, которые превратили бы любого человека, орка или эльфа в истекающий кровью кусок изрубленного мяса, страшная правда обрушилась на нас ледяным водопадом.

Демону было плевать.

Тварь не замедлялась. Разорванные сухожилия под коленями не мешали ей наступать, словно ее ноги приводились в движение не мышцами, а самой ненавистью. Вытекающая из подмышек и шеи черная жижа не ослабляла ее ударов. Существо из Бездны не чувствовало боли, потому что оно само было болью.

Лорис, тяжело дыша, сделал обманный выпад вправо, намереваясь нанести колющий удар в глаз демона. Его рука взметнулась в безупречном, молниеносном броске. Но тварь больше не пыталась отмахнуться. Она просто поймала его на противоходе. Движение демона было неестественным и дерганым — рука существа просто исчезла и в ту же секунду появилась снова, намертво сомкнувшись на запястье летящего в атаке Лориса.

Танец оборвался так же внезапно, как лопается струна лютни.

Лорис повис в воздухе, его безупречный прыжок был остановлен каменной хваткой когтистой лапы. Глаза южанина расширились, в них на мгновение плеснулось полнейшее непонимание происходящего. Он попытался ударить вторым кинжалом, но демон даже не посмотрел на жалкий кусок стали, бессильно скрежетнувший по его багровому хитину на груди.

Чудовище медленно поднесло трепыхающегося Лориса к своей омерзительной, лишенной носа морде. Узкие желтые глаза встретились с расширенными зрачками дуэлянта. Демон шумно втянул воздух сквозь ряды загнутых внутрь зубов, словно наслаждаясь запахом дорогого парфюма. А затем тварь чуть провернула кисть.

Звук, который разнесся над бездной, заставил мой желудок сжаться в болезненный комок. Это был долгий, влажный треск толстой кости, разрывающей изнутри мышцы, сухожилия и кожу. Рука Лориса, от запястья до самого локтя, неестественно выгнулась в обратную сторону. Предплечье превратилось в бесформенный, окровавленный мешок, из которого торчали белые, острые осколки костей, прорвавшие дорогие шелка и кожу доспеха.

Кинжал со звоном выпал из разжавшихся, онемевших пальцев.

Истошный, нечеловеческий визг южанина ударил по перепонкам. Лорис забился в хватке демона, как насаженный на крючок червь. Он кричал так, что на его шее вздулись вены, а изо рта брызнула слюна.

Но демон не собирался ограничиваться сломанной костью. Вторая когтистая лапа чудовища медленно, почти нежно поднялась к лицу Лориса. Южанин, захлебываясь собственным криком, попытался отшатнуться, но козлоногий держал его намертво. Один гигантский, изогнутый коготь, похожий на кривой ржавый серп, вонзился точно под правую скулу Лориса.

— Нет… Теооос, нет! — захрипел южанин, его глаза выкатились из орбит от надвигающегося ужаса.

Демон с мерзким, чавкающим звуком вогнал коготь глубже, пробивая щеку насквозь, цепляясь за кость нижней челюсти. А затем тварь просто дернула лапу вниз и в сторону.

Кожа, мышцы, золотистые волосы и хваленая красота Первого Клинка Валарио исчезли в одно мгновение. Демон буквально сорвал правую половину лица Лориса. Лоскут идеальной, ухоженной кожи, обнажая влажное, пульсирующее кровавое мясо, раздробленные зубы и белую кость челюсти, повис на подбородке южанина жутким лохмотьем. Правый глаз Лориса, лишенный поддержки век и мышц, неестественно выпучился.

Удовлетворившись результатом, козлоногий демон разжал хватку на сломанной руке южанина. Замахнувшись, тварь наотмашь ударила Лориса тыльной стороной когтистой лапы в грудь.

Тело южанина отлетело назад с такой скоростью, словно им выстрелили из катапульты. Он пролетел над черным обсидианом, оставляя за собой веер кровавых брызг. Смерть была бы к нему милосердна, но в нашем ремесле милосердия не бывает. Лорис кубарем прокатился по гладкому камню и замер, скрючившись в луже собственной крови. Из разорванной щеки и раздробленных зубов с омерзительным свистом и бульканьем вырывался воздух, надувая лопающиеся багровые пузыри. Лорис тихо, почти неразличимо заскулил сквозь кровавую пену, инстинктивно подтягивая к животу сломанную руку. Изувеченный, лишенный лица и гордости, он продолжал цепляться за жизнь с жалким упорством раздавленной крысы.

Демон медленно опустил окровавленный коготь, слизнул с него кусок плоти Лориса своим раздвоенным, черным языком, и его желтые, горящие пустотой глаза медленно повернулись ко мне.

Глава 14

«Магистры Коллегии наивно полагают Вселенную строгим гобеленом, где каждой твари отведена своя нить и свой выверенный цвет. Они исписывают тонны пергамента, рассуждая о повадках болотных мантикор и строении крыльев южных виверн, забывая одну простую истину: Творец перестал ткать тысячелетия назад. То, что плодится сейчас в слепых, забытых углах мира — это не часть изначального узора. Это плесень, методично пожирающая холст».

— Трактат «О заблуждениях академической мысли», изъятый и преданный огню Инквизицией Башни Знаний в 34-м году эпохи Упадка.

Я смотрел прямо в эти желтые, пустые глаза козлоногого демона, пока он слизывал скрежещущим, как наждак, языком ошметки плоти Лориса со своего изогнутого когтя. Монстр смаковал вкус. Он никуда не торопился.

Мы проиграли. Партия закончилась, едва успев начаться.

Цок.

Его раздвоенное копыто с щелкающим звуком опустилось на гномий обсидиан. Мост, способный выдержать марш закованной в сталь армии, едва заметно вздрогнул. Тварь не торопилась. Она упивалась моментом. Пространство вокруг нее снова пошло той самой тошнотворной рябью, от которой начинали ныть зубы. Воздух пропитался вонью горелой шерсти.

— Теос милосердный… Владыка Света, не оставь нас в час смертной тени… — голос Лиры дрожал, срываясь на истеричный, жалкий сип.

Волшебница рухнула на колени прямо в труху, оставшуюся от ее посоха, оставив попытки сотворить хоть какое-то подобие магии. Девочка сцепила тонкие, перепачканные сажей и кровью пальцы на груди так сильно, что костяшки побелели.