Вор Мертвого города - Андрей Глухарёв

Даррен даже не посмотрел вниз. Командир просто перешагнул через бьющееся в агонии тело бывшего Первого Клинка, с хрустом наступив сапогом на его роскошные, окровавленные ножны из кожи ската. Бран, тащивший Крэга с другой стороны, тяжело прохрипел, обходя лужу слизи и крови:

— Твой путь окончен…

Никто не остановился. В Кожевенном ряду я видел много предательств. Я видел, как сыновья продавали отцов за горсть серебра, как любовники втыкали стилеты друг другу в спины. Но в этом холодном равнодушии была своя, особенная, чудовищная честность. Лорис был балластом. Он больше не мог держать оружие. Он больше не мог идти сам. А в ущелье, где смерть дышит тебе в затылок, балласт оставляют на съедение собакам.

Я перевел взгляд с извивающегося на камнях южанина на демона. Тварь не обращала внимания на трусливо крадущийся по краю отряд. Ее узкие, горящие желтым адским пламенем глаза были прикованы только ко мне. Чудовище явно выбирало, с кого начать трапезу, и тот факт, что я не побежал вместе с остальными, сделал меня главной мишенью.

— Давай, Марек, — прошептал я сам себе, чувствуя, как ледяной пот струится по позвоночнику. Мои губы растянулись в кривой, лишенной всякого веселья усмешке. Мои пальцы намертво впились в ложе арбалета. — Ты хотел стать легендой? Легенды живут недолго. Но зато они громко дохнут.

Я замедлил дыхание. Сердце сделало тяжелый, гулкий удар и словно замерло, подчиняясь железной воле профессионального убийцы. Желтые, лишенные зрачков глаза демона полыхали во мраке, как две капли отравленного золота. Идеальная мишень. Тварь уже напрягла мышцы, готовясь оттолкнуться от обсидиана. Мой палец плавно, без единого рывка, дожал спусковой крючок.

Клац.

Гномья сталь, выкованная в подземных кузнях, распрямилась с сухим, щелкающим звуком, высвобождая чудовищную энергию. Болт сорвался с направляющей. На таком расстоянии промахнуться было сложнее, чем попасть.

Тяжелый стальной наконечник с тошнотворным хрустом вонзился точно в правый глаз чудовища. Сила удара была такова, что голову демона резко откинуло назад. Болт ушел глубоко, пробив глазное яблоко, хрящи и погрузившись в череп по самое оперение.

Тишину Ущелья Слепого Короля разорвал звук, от которого у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Это был пронзительный, многоголосый визг, в котором смешались скрежет рвущегося металла, вопль заживо сдираемой кожи и чистое страдание. Из пробитой глазницы, пульсирующими толчками, ударил фонтан густой, черной, как смола, крови. Жидкость брызнула на черный обсидиан моста, и древний камень мгновенно зашипел, покрываясь едким сизым дымом — кровь демона была едкой, как концентрированная алхимическая кислота.

Теперь тварь окончательно забыла про Даррена. Она забыла про бегущий отряд. Демон зашатался, его когтистые лапы взметнулись к морде, пытаясь выдрать инородный предмет из черепа, но лишь обломали деревянное древко болта, оставив стальной наконечник внутри. Оставшийся левый глаз сфокусировался на мне. В нем плескалась ярость раненого бога.

— Вот так. Смотри на меня, — процедил я, отбрасывая ставший бесполезным арбалет в сторону, чтобы не мешал двигаться. В правой руке тускло блеснул короткий гномий меч. Левая выхватила кинжал. — Иди сюда, сукин сын.

Демон взревел и бросился на меня.

Начался самый страшный танец в моей жизни. Отступать спиной вперед по гладкому, мокрому от слизи и крови обсидиану, когда на тебя несется гора потусторонней ярости — это искусство, в котором нет права на ошибку. Одно неверное движение, один запнувшийся о неровность сапог, и от меня останется лишь мокрое пятно на древних плитах.

Я скользнул назад, уходя перекатом. Воздух надо мной взорвался от чудовищного замаха. Когтистая лапа демона пронеслась в дюйме от моего лица. Волна смрадного, пахнущего серой и гнилью воздуха ударила в ноздри. Когти твари, промахнувшись мимо моей груди, со скрежетом врезались в поверхность моста. Во все стороны брызнул веер искр и острых обсидиановых осколков. Один из них чиркнул меня по щеке, оставив глубокий, горячий порез, но я даже не моргнул.

— Давай, тяжеловес, — шептал я, делая еще два длинных, скользящих шага назад. — Ближе к центру.

Тварь наступала, как ожившая лавина. Ослепленная болью, заливающая черный камень дымящейся кровью из пробитого глаза, она не пыталась хитрить. Она просто обрушивала на меня град сокрушительных ударов. Я не блокировал их — это переломало бы мне руки вместе с мечом. Я только уворачивался. Влево, вправо, вниз. Мои мышцы горели от нечеловеческого напряжения. Я чувствовал себя пылинкой, пытающейся увернуться от падающих мельничных жерновов.

Раздвоенное копыто с грохотом впечаталось в то место, где секунду назад была моя нога. Плита подо мной жалобно застонала.

Когти вспороли полу моего кожаного плаща, срезав кусок ткани с такой легкостью, словно это была паутина.

Я пятился, увлекая монстра за собой. Дюйм за дюймом. Шаг за шагом. Боковым зрением я поймал движение на краю видимости, там, куда с трудом добивал бледный, угасающий светляк Лиры. Даррен и остальные добрались до противоположной стороны. Они были у самого края пропасти, там, где мост врезался в монолитную скалу. Бран и Молчун втащили хрипящего Крэга на твердую землю. Даррен, тяжело дыша, развернулся в мою сторону, но не сделал ни шагу назад. Он знал правила.

А вот Харгрим… Гном был великолепен в своем безумии. Подрывник даже не посмотрел на безопасный берег. Он рухнул на колени совсем неподалеку от меня, ровно на линии поперечного шва, который стягивал две половины этого колоссального строения. Там, где камень уже начал крошиться под неестественным давлением демона. Харгрим выхватил из своих необъятных подсумков два металлических цилиндра, плотно набитых гномьим порохом.

Я сделал очередной рывок назад, пропуская над головой свистящий удар лапы, и увидел, как гном работает. Он не стал аккуратно закладывать взрывчатку. Времени не было. Харгрим вставил цилиндры в расширяющуюся щель между плитами, перехватил свой тяжелый боевой молот и с размаху, с остервенелым рыком начал вбивать заряды прямо в древний камень.

Кланг! Кланг!

Звук ударов металла о металл эхом разносился над пропастью, сливаясь с ревом наступающего на меня демона. Гном загонял взрывчатку в самые уязвимые точки клинового замка, рискуя подорваться от собственной же искры. Он готовил обрушение.

— Марек! — голос Даррена, усиленный каменными сводами, пробился сквозь шум боя.

Теперь я не смотрел на них. Я смотрел только на надвигающуюся на меня смерть. Демон сделал еще один грузный, тяжелый шаг. Камень под нами утробно заскрежетал. Я почувствовал, как плиты под подошвами сапог прогнулись, словно тонкий лед на весенней реке.

Мы достигли середины. Самая слабая точка моста.