Вор Мертвого города - Андрей Глухарёв

Я скосил глаза на Даррена. Командир, чья уверенность всегда держала нас вместе, сейчас казался сломанным. Он стоял, опустив свой щегольской длинный меч. Острие клинка скребло по обсидиану. Его узкое лицо посерело, а глаза безотрывно смотрели на демона. Он не отдавал приказов. Он сдался. Надежда — это грязная, лживая девка, которая всегда сбегает первой, когда пахнет жареным. Сейчас она покинула наш отряд, оставив после себя одно отчаяние.

— Мы покойники, — мой собственный голос прозвучал в моей голове на удивление спокойно. — Мечи это не режут. Стрелы это не пробивают. Оно не чувствует боли.

Демон сделал первый шаг в нашу сторону. Его раздвоенное копыто с сухим, щелкающим звуком опустилось на черный камень. Воздух пошел рябью, запахло паленым мясом. Существо не торопилось.

— С-сгори… — раздался вдруг тонкий, надрывный крик.

Лира.

Волшебница-недоучка, которая боялась собственной тени, которая падала в обморок от вида крови и плакала из-за сломанного ногтя, поднялась на ноги. Девочка стояла на подгибающихся ногах, ее лицо было белее мела, а из носа и ушей текли тонкие струйки темной крови. Магическое напряжение разрушало ее изнутри. Она сжимала свой изуродованный, сломанный посох обеими руками, выставив его в сторону надвигающегося демона. Воздух вокруг Лиры пошел рябью. Я увидел, как сквозь ее бледную кожу на руках проступили пульсирующие, светящиеся нездоровым синеватым светом вены. Она черпала энергию, сжигая свои собственные жизненные силы, вытягивая магию из своей крови, из своей души.

— Сгори во Свете Теоса! — истошно завизжала она, вложив в этот крик все свое отчаяние.

С конца расщепленного посоха сорвался ревущий поток чистого, ослепительно-белого пламени. Поток ударил точно в широкую грудь козлоногого демона, окутав его фигуру слепящим белым коконом. На мгновение в моей груди шевельнулась предательская, идиотская надежда. Температура магического огня была такова, что я, находясь в двадцати шагах, почувствовал, как начала тлеть кожаная обивка моего арбалета. Тварь должна была превратиться в пепел. Она обязана была сгореть. Белое пламя Лиры ревело, разбиваясь о грудь демона, как океанская волна о гранитный утес. Тварь не кричала. Она не корчилась в агонии. Козлоногий просто остановился. В слепящем свете я с ужасом наблюдал, как магический огонь обтекает его бугристый череп и плечи, не причиняя ни малейшего вреда. Хитиновые пластины демона не плавились — они впитывали свет, приобретая глубокий, раскаленно-вишневый оттенок.

А затем произошло то, от чего мой рассудок едва не дал трещину. Демон открыл свою гигантскую, усеянную рядами загнутых зубов пасть и… вдохнул. Он буквально втягивал магическое пламя в себя. Ослепительный поток, вырывающийся из посоха Лиры, начал искажаться, закручиваясь в спираль и устремляясь прямо в глотку чудовища. Тварь пила чистую магию, как изысканное вино.

— Нет… — прошептала Лира. Ее голос был пустым, лишенным даже страха.

Энергия иссякла. Посох в руках волшебницы почернел, рассыпаясь в мелкую труху прямо между ее пальцев. Лира издала сдавленный вздох, ее глаза закатились, и она рухнула на обсидиановые плиты, словно марионетка, которой перерезали нити.

Демон удовлетворенно клацнул челюстями, выпуская из ноздрей струйку белого, магического дыма. Он перевел свой светящийся взгляд на Даррена. Обычная сталь его не брала. Гномья взрывчатка лишь пачкала его шерсть. А магия служила ему закуской перед основным блюдом.

Цок. Цок. Цок.

Звук раздвоенных копыт, неспешно бьющих по черному обсидиану, эхом отлетал от невидимых сводов ущелья, вколачивая в наши умы простую, кристально ясную истину: мы — мясо.

Внезапно раздался смех. Тихий, булькающий, совершенно безумный смех, больше похожий на звук лопающихся пузырей в кипящей смоле.

Я скосил глаза. Лорис, все это время сидевший на коленях и баюкавший свои замотанные в окровавленные лоскуты шелка руки, медленно поднимался на ноги. Он поднял голову. В тусклом свете его бледное, перепачканное грязью лицо с идеальными, точеными скулами казалось посмертной маской.

— Вы думаете… — голос Лориса сорвался на ядовитый шепот. — Вы все думаете, что я просто напыщенная городская шлюха. Что мои слова — это пустой звон.

Южанин сделал шаг вперед, обходя застывшего Даррена. Его изуродованные пальцы, с которых все еще капала кровь, скользнули к поясу.

Шшшинг

Два изящных кинжала покинули ножны из кожи ската с таким плавным, текучим звуком, словно Лорис не испытывал ни малейшей боли. Я знал, каково это — держать оружие ободранными до мяса ладонями. Когда каждое движение отдается вспышкой обжигающей боли. Но южанин сжал рукояти так крепко, что кинжалы казались продолжением его рук.

— Я не покупал свой титул, дикари, — Лорис изящно перекинул левый кинжал в обратный хват, и в этом движении было столько смертоносной грации, что у меня перехватило дыхание. — Я — Первый Клинок Дома Валарио. Я танцевал на Белом Песке, когда вы еще ковырялись в свинячьем дерьме. И я не позволю… слышите? Я не позволю какой-то кривоногой, смердящей ошибке природы смотреть на меня свысока!

Он не стал кричать, как это делали Крэг и Бран. Лорис просто сорвался с места.

Его движение было неуловимо. Южанин не бежал по мосту — он скользил над черным обсидианом, словно капля ртути по стеклу. Его роскошный, хоть и безнадежно испорченный доспех больше не казался нелепым нарядом павлина — сейчас он подчеркивал каждое хищное движение профессионального убийцы. Демон повел головой, уловив стремительно приближающуюся цель. Существо вскинуло свою невероятно длинную, покрытую косматой черной шерстью лапу, чтобы смахнуть Лориса, как до этого смахнуло здоровяка Крэга.

Но Лориса там уже не было.

За долю секунды до того, как когтистая лапа со свистом рассекла воздух, южанин упал на одно колено, проскользив по гладкому камню прямо под рукой демона. Это был идеальный пируэт, танец со смертью, в котором каждое па было отработано тысячелетиями развития человеческой жестокости. Сверкнула сталь. Правый кинжал Лориса впился точно в то место, где под коленной чашечкой раздвоенного копыта сходились толстые сухожилия. Клинок не пытался пробить хитин — южанин последовал примеру Брана. Он нашел зазор, щель в броне, и вогнал туда лезвие по самую крестовину, тут же с силой провернув его вокруг своей оси.

Черная, густая, как деготь, жидкость брызнула из раны, зашипев на обсидиане. Демон издал звук, похожий на скрежет двух жерновов, и слегка завалился набок. Но Лорис не остановился. Используя инерцию своего тела, он оттолкнулся от камня, взмывая в воздух, словно отпущенная пружина. Левый кинжал, зажатый обратным хватом, распорол воздух, оставляя за