Умереть или выжить - Виктория Рогозина

— Я? — нахмурился он. — Какой ещё код?

— Он говорит, что ты должен помнить, — тихо, но уверенно повторила Лера. — Просто… попробуй.

Макс встал перед сейфом. Осмотрел табло с кнопками — оно было старым, некоторые цифры стёрты. Он провёл пальцами по ржавчине, будто пытаясь вытащить из глубины памяти что-то, что он бы поклялся, никогда не видел.

Данила подошёл ближе, прошептав Диме:

— Может, она совсем… ну… едет крышей?

Но Дима не ответил — он смотрел на Макса, на то, как тот вдруг замер, словно что-то в нём щёлкнуло. Макс медленно выдохнул, положил пальцы на клавиши.

— Лера, — сказал он почти шёпотом, не глядя на неё, — если это твой Егор играет со мной… или с тобой… будь уверена, я это выясню.

И начал вводить код.

Глава 38

Щелчок прозвучал оглушительно громко — будто не ржавый сейф открылся, а весь корабль сделал резкий вдох. Металлическая дверца дрогнула и медленно подалась вперёд. Запах сырости и старой бумаги ударил в нос. Внутри лежал аккуратный железный чемоданчик, удивительно целый, будто его положили сюда вчера. Макс осторожно достал его, поставил на какую-то толстую балку, служившую столом, и поднял крышку. Петли заскрипели — сухо, тягуче, почти жалобно. Дима и Данила подошли ближе. Рената осталась у стены, будто боялась приблизиться. Максим долго молчал. Он пролистывал документы — одни с расплывшимися печатями, другие — чистые, свежие, с чёткими схемами, формулами, протоколами. Что-то он читал бегло, что-то — дважды. Его лицо становилось всё мрачнее. Лоб сдвинулся, губы сжались, глаза — холодные, напряжённые.

Лера тихо выдохнула, устало закрыв лицо ладонями. В отсеке было душно. Скрежет металла корпуса, шум ветра за бортом, далёкое глухое гудение — всё это давило, будто само железо корабля нашёптывало что-то тревожное. Рядом шорох — Рената опустилась рядом с ней, обхватив руками колени. Она дышала быстро, неглубоко, и Лера почувствовала, что девушка на грани. Малейший толчок — и её прорвёт истерикой. Все были истощены: физически, морально, эмоционально. Долгая тишина.

Потом — короткий, почти раздражённый цокот Макса.

— Чёрт… — пробормотал он и захлопнул одну из папок. — Это… похоже на Егора.

Данила сразу спросил:

— Что там? Что вообще за чертовщина?

Макс неторопливо сложил все бумаги обратно в металлический чемоданчик, будто успокаиваясь этим движением. Щёлкнул замком. Поднял взгляд.

— Там то, — сказал он ровно, без эмоций, — за что нас всех точно грохнут, если узнают, что мы это видели.

Лера вздрогнула. Она услышала резкий раскатистый смех — Егор смеялся, почти хлопнув ладонью о стену, до слёз развеселившись.

— Ох, Макс… — протянул он, хрипловато, со смешанным восторгом и усталой иронией. — Ты всё такой же. Мрачный, прямолинейный… предсказуемый до боли.

И только Лера его слышала. Смех Егора эхом ударился о металлические стены и застыл, будто впитался в железо. Лера почувствовала, как прошёл холод по спине. Казалось, что её мозг хрустит от напряжения — реальность и видения смешивались слишком близко. Она ощущала: если ещё чуть-чуть — она перестанет понимать, где настоящее.

Макс некоторое время сидел молча, будто перебирая в голове десятки вариантов, как подать услышанное и увиденное так, чтобы не вызвать паники. Но потом, со вздохом, будто приняв неизбежность, он поднял чемоданчик и поставил его на колени.

— «А. М. Э.»… — начал он тихо, но отчётливо, будто проводя по тонкой кромке ножом. — Ассоциация Модернизированных Экосистем. Это если официально.

Все подняли головы. Рената напряглась, пальцы сжались в ткань брюк. Данила перестал мерно покачиваться на пятках и замер. Дима медленно выдохнул, словно уже догадывался, что сейчас услышит.

Макс продолжил:

— На деле — закрытый проект спецуровня. Нечто вроде гибрида НИИ, военной лаборатории и тюрьмы для особо ценных подопытных. Исследовали всё, что связано с боевой биологией, адаптивными организмами, средовыми мутациями и… — он чуть помедлил, — и управлением человеческим поведением в условиях изоляции.

Лера почувствовала, как внутри что-то холодеет. Егор за её плечом усмехнулся:

— Ну хоть что-то он говорит правильно.

Макс этого не слышал. Он смотрел на остальных.

— То, что официально подавалось как «изучение экологических зон», «поведенческие модели в экстремальных условиях», — на самом деле было проверкой, как быстро можно сломать человека, превратить его в ресурс, настроить под нужды программы.

— Ты хочешь сказать… — Данила сглотнул. — Что мы… просто раздаточный материал?

— Экспериментальные единицы, — сухо ответил Макс. — Точные термины вот здесь. — Он постучал костяшками пальцев по закрытому чемоданчику. — Мы, пациенты лагерей, те, кто попал случайно, те, кого затянули в воронку «экологического исследования»… все. Они изучали реакции, выживание, склонность к объединению, готовность к агрессии.

— Мутантов тоже? — тихо спросила Рената, сжав пальцы до побелевших костяшек.

— Особенно мутантов, — кивнул Макс. — И тех, кто может… адаптироваться на генетическом уровне.

Лера краем глаза увидела, как Егор чуть хмурится, будто оценивает каждое слово. Дима приподнял брови:

— Но почему остров? Почему нас никто не ищет? Почему… всё выглядит так, будто мы брошены?

Макс сжал пальцы.

— Потому что по документам, — он бросил взгляд на чемоданчик, — ни один из нас здесь официально никогда не существовал.

Молчание было густым, как ржавчина на стенах корабля. Казалось, оно стекает по железу, как старая масляная плёнка. Лера чувствовала, как Егор стоит за её плечом, словно невидимая тень, и слишком пристально смотрит на Макса, будто оценивая его реакцию. А Макс говорил глухо, но уверенно, и никто не сомневался — он знает больше, чем показывает. Он понимал, куда они попали. И то, что он сказал, было только началом. Макс заметно замедлил дыхание, будто собираясь с мыслями, чтобы не сорваться на грубость или холодный военный доклад. Он поднял чемоданчик, провёл большим пальцем по металлической окантовке — жест механический, нервный, но контролируемый. Потом заговорил, глядя не на кого-то конкретно, а словно сквозь стены корабля, туда, где лежали ответы, которых никто не хотел слышать.

— Проект «А. М. Э.»… — начал он, голос чуть хрипнул. — Это не просто эксперимент. Это несколько уровней ада, упакованных в благородные формулировки. Изначально — изучение поведения людей в агрессивной среде. Потом — что будет, если эту среду усилить, сделать непредсказуемой, подвижной, гибридной… живой.

Данила нахмурился, крепче сжимая автомат. Рената втянула голову в плечи. Анатолий с трудом приподнял лицо — даже он слушал.

— Они создавали зоны, — продолжил Макс, — где экосистема менялась быстрее, чем человек может адаптироваться. Где любой организм — человек, животное, мутант — превращался в катализатор изменений. Они проверяли, промолчит ли человек, когда умирает сосед. Сломается ли, если забрать у него воду. Сойдёт ли с ума,