Умереть или выжить - Виктория Рогозина

Лера сглотнула. Ей казалось, что стены корабля будто подались ближе, нависли. Егор, стоящий рядом с ней, тихо сказал:

— Неплохо объясняет. Чуть суховато, как обычно.

Макс между тем разворачивал документы дальше:

— Здесь, на острове, они тестировали последний этап. Среда должна была стать самоподдерживающейся. Хищной. Идея — создать зону, куда можно сбрасывать «лишних». Преступников. Дезертиров. «Проблемных» граждан. И смотреть, какие генетические изменения проявятся под давлением.

Дима выдохнул:

— То есть… нас сюда не просто так…?

— Никого не просто так, — отрезал Макс. — Те, кто попал сюда случайно… стали удобным материалом. Те, кто попал по приговору… тоже часть эксперимента. Те, кого затащили под видом «контракта» — ресурс для наблюдений. А мутанты…

Он замолчал на секунду. Лера почувствовала, как Егор напрягся. Макс продолжил:

— … мутанты — это не ошибка. Это побочный продукт, который они не смогли полностью контролировать. Организмы, приспособившиеся быстрее, чем предполагалось. Некоторые — до потери человеческих черт. Другие — наоборот. Слишком приспособленные.

Егор тихо фыркнул, почти улыбнувшись:

— Приятно слышать признание заслуг.

Лера лишь опустила глаза. Макс провёл рукой по лбу — устало, зло.

— В документах — расчёты. Схемы внедрений. Количество «единиц» в каждой зоне. Списки тех, кого можно «списать в утрате». Список тех, кого нужно «подтолкнуть к мутации»…

Он взглянул на остальных. Медленно.

— И, по некоторым данным… — он сжал кулак, — отсюда никто не должен был выйти живым. Ни один участник. Этот остров — закрытая петля. Экспериментальная точка без выхода.

Рената сорвалась:

— Тогда… какой смысл? Мы… что?..

Макс поднял палец.

— Смысл в том, что теперь у нас есть их слабое место. Документы. Им нельзя позволить, чтобы это вышло наружу. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что они делали. Боялись они только одного — разоблачения.

Дима медленно кивнул:

— Шантаж.

— Не только шантаж, — сказал Макс. — Это ключ. Возможно — билет с этого острова. Или хотя бы шанс заставить их сделать ошибку.

Он взял чемоданчик, крепко прижал к себе.

— Но за этим багажом они придут. И быстро.

Глухой грохот корпуса под порывом ветра усилился, будто корабль тоже понимал: теперь всё изменилось. И никто в отсеке не сомневался — пути назад больше нет.

Глава 39

Дима, переминаясь с ноги на ногу, спросил осторожно, будто боялся услышать ответ:

— Ну… и что теперь делать?

Егор стоял чуть в стороне, в тени дрожащих переборок, и казалось, что он прислушивается к чему-то за пределами мира. Потом медленно поднял голову, и в его глазах мелькнул странный отблеск.

— Нам всем нужно выходить, — произнёс он тихо, но уверенно, словно команда.

Лера автоматически прошептала:

— Выходить… — и едва не вздрогнула от того, как чужим прозвучал её собственный голос.

Макс коротко, почти резковато, кивнул и, перекинув ремень рюкзака удобнее, двинулся вперёд. Группа медленно тронулась следом, ступая осторожно, стараясь не издавать ни звука. Металлические коридоры отзывались низким дрожащим эхом, как будто корабль был живым существом, наблюдающим за ними.

Обратный путь тянулся странно, будто время то ускорялось, то замедлялось. Лера несколько раз ловила себя на ощущении, что они идут уже целую вечность, будто сами стены пытаются удержать их внутри. Но стоило им сделать очередной поворот, прорваться через мрачный, зажатый туманом проход, как впереди показался выход, залитый сероватым светом.

Выбравшись наружу, все словно одновременно выдохнули — звук вышел глухим, облегчённым, почти болезненным. Влажный морской воздух ударил в лёгкие, и Лера на мгновение закрыла глаза, позволяя ветру развеять липкую тревогу.

— Нужно дойти до заброшенной гостиницы, — сказал Егор, указывая в сторону серпантина, поднимающегося к холму.

Лера повторила:

— До гостиницы…

Максим, не теряя времени, повёл группу вперёд. Они поднимались всё выше, пока море не осталось позади, шумя где-то в глубине, а ветер не стал пахнуть сырой листвой и камнем. Когда среди деревьев показались первые бетонные контуры, Лера остановилась на секунду, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Перед ними возвышалось огромное серое сооружение, которое когда-то, возможно, и было гостиницей, но теперь походило скорее на скелет гигантского зверя, сползшего с горы к морю. Длинный корпус с бесконечными рядами пустых балконов зиял чернотой, как соты мёртвого улья. Панели осыпались, а лестничная башня, торчащая сбоку, напоминала обломанный зуб гиганта. Ветер пролетал сквозь пустые бетонные клетки, создавая протяжные, холодные завывания.

Лера резко втянула воздух. Она помнила это место. Помнила, как бежала по этим же коридорам, чувствуя, как за спиной хлюпает кровь. Помнила дрожащий свет фонаря в руках Макса. Помнила, как Рената едва не сорвалась с лестницы, а Дима тянул её наверх. Помнила крик мутанта, рвущий бетонную тишину. Будто это было не несколько дней назад, а целая другая жизнь. Темнота загустевала между деревьев, но почему-то становилось легче дышать — словно ночь наконец-то позволяла отпустить страх, а не давить им.

Егор щёлкнул пальцами, будто отмечая невидимую отметку маршрута, и сказал:

— Мы пришли.

Лера нахмурилась, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять:

— В смысле… пришли? Что это…

Она не успела договорить. Что-то тонкое, холодное и мгновенное кольнуло её в шею. Щипок — как от ледяного жала. Лера вскрикнула и пошатнулась. Мир перед глазами поплыл, будто в воздухе растёкся густой дым.

— Что за… Макс?.. — прошептала она, теряя равновесие.

Слева глухо рухнула Рената, её пальцы дрогнули, так и не схватив воздух. Чуть впереди Дима осел на колени, пытаясь удержаться руками за землю, но тело переставало слушаться. Анатолий выругался, но голос сорвался на хрип — и он тоже повалился.

Егор стоял спокойно. И улыбался. Лера судорожно повернула голову, пока сознание ещё цеплялось за реальность. И увидела Макса. Он стоял неподвижно. Не пытался помочь. Не делал ни шага. Его лицо было спокойным, ровным, будто происходящее — неизбежная часть какого-то плана. Ни удивления. Ни страха. Ни растерянности. Только тихое, холодное принятие. Единственная мысль пронзила Леру, прежде чем мир окончательно рухнул в темноту. Он не был жертвой. Он был частью этого.

Тьма сомкнулась вокруг Леры так плотно, будто кто-то натянул на её лицо густую, холодную ткань. Она не видела ничего, но слышала — звуки пробивались к ней, как будто издалека, через воду, через слои ватной пустоты, через забытое сознание.

Сначала — низкий гул, глубинный, вибрирующий, будто бы он проходил через кости, а не через уши. Казалось, где-то рядом дрожит сама земля. Лера попыталась пошевелить пальцами, но пальцы будто не существовали. Она попробовала вдохнуть глубже — грудь едва дрогнула.

Потом к гулу примешался металлический стук — точный, жёсткий, отрывистый.