Авантюрист - Владимир Геннадьевич Поселягин

– Чтоб вас бог покарал! – воскликнул я, внутренне задыхаясь от смеха.

Один из полицаев, крепкий такой детина, удивлённо матерясь, схватился за нож на ремне и нанёс два быстрых удара подельникам, наповал, в печень бил. Затем упал лицом вперёд на острие ножа, пронзив собственное сердце. И всё это под его испуганный мат. Наши застыли в шоке.

– Быстро, снимайте с них всё ценное и в телегу! – скомандовал я. – Тела оттащите подальше в поле, чтобы не сразу нашли. Телега теперь наша. Уезжаем!

Всё сделали быстро. Оружие не тронули, побоялись при себе иметь. А вдруг снова полицаи проверят, найдут – и конец. В принципе, правильно поступили. Именно еврейки уговорили остальных. Даже как-то легко, они и сами были в сомнениях. Расспросили меня, я поклялся, что переведу их на нашу территорию. Мы немного вернулись назад, там был овраг, заросший кустарником, с речушкой. Развели костерок и встали на отдых. Похлёбка булькала в котелке. Все вымотались. Ура, идём к передовой! Видать, поняли, что шансы выжить – только по ту сторону фронта. Все поели и уснули.

А мне не спалось. Медитировал и лечился, благо появился «материал». Да и поел от души из припасов полицаев, быстро восстанавливаясь. Причём, дважды полностью использовал источник на руке Андрейки. Срастил кость, быстрее восстановится, нам же лучше. Стоит описать, что было в прошлой жизни, а то как-то мельком всё пронеслось.

От Алексеевска я тогда полетел к Москве. Два дня потратил, пока не нашёл одну из дочерей. Она была под Ржевом, в лагере для беженцев. Нашёл её по спискам. Мои опасения подтвердились: сестра и мать не выжили, остались в Москве. А первая жена с сыном неожиданно оказались живы, хотя я был уверен в их гибели. Уже когда я вернулся в Алексеевск, привезя дочку, младшую, позвонили. Жена находилась у родителей под Горьким. Они были на море, отдыхали, а тут война. Добирались до дома неделю, с немалыми приключениями, но смогли дозвониться, сообщить о себе.

А меня в Алексеевске задержали дела, назначили заместителем главы республики по науке. Временно, но всё же утвердили. На мне – все музеи, университеты: чтобы не потерять наследие, найти ученых, археологов, восстановить структуру. Работы – непочатый край. Я занимался этим, создав штаб из сотрудников. Два месяца работали без передышки. А тут – этот третий удар. И что я увидел? Завыла воздушная тревога, по селектору – доклад по воздушным целям, по рации – приказ пройти в бомбоубежище. Я только удивлённо поднял голову: второй раз слышу тревогу. Первый раз был пробный запуск, когда установили. А тут – яркая вспышка, такая яркая, что выжгло глаза. Дальше не стало ни меня, ни здания, где я находился. Конец Алексеевску. Всё произошло так быстро, что я даже не успел провести процедуру принятия наследия. Чтобы после перерождения снова иметь немалый размер хранилища. Поэтому и начинал с десяти тонн. Да пофиг, давно махнул рукой. Накачаю. А какие планы были, чёртовы пиндосы! А может и не они… Поди узнай, кто ударил. И уже не узнаю.

Как ни крути, а причины для угрызений совести были весомые. Но что сделано, то сделано. Всё и всех я потерял, и вот она – новая жизнь. Пришлось лишь скрести по дну сусеков, грызть сухари, да ложкой выковыривать консервированную ветчину. И лечиться, лечиться, лечиться! К рассвету, поднатужившись, почти закончил с боком. Обе раны затянулись, оставив лишь багровые шрамы. Не кровоточат – и ладно.

Вскоре проснулись и остальные. Деревенские, что с них взять, – с петухами встают, я и сам таким был. Пока девчата с Андрейкой возились с живностью, поили да кормили, старшие на костре из своих запасов сообразили похлёбку. Не поскупились, сдобрили тушёнкой. Из той самой банки, что полицаи вчера распечатали. И бутербродов настряпали, и лепёшек напекли. Наевшись от пуза, двинулись дальше, а меня сморило. Теперь можно: всю ночь в карауле, как штык, не сомкнул глаз. Так и сказал, дескать, не переживайте, что много сплю, – мне тоже передохнуть надо. А на телеге убаюкивает знатно.

* * *

Очнулся я в полдень. Или, скорее, пробудился. Телегу тряхнуло на ухабах. Оказывается, останавливались раньше на обед, да меня будить не стали. А сейчас – передышка, минут на десять, меня подкормить. Всё та же похлёбка с лепёшками. Мы, оказывается, нашу деревню уже миновали и держим курс прямиком на Днепропетровск. Вышли к трассе на Умань. На удивление, движение оживлённое, но мы плетёмся по обочине. За весь день никто не остановил, не проверил. И телегу с лошадью полицаев никто не опознал. И слава богу! Те, к слову, из того районного села, куда мы раньше направлялись. По документам выяснили. Видимо, это и стало последней каплей в пользу решения: во что бы то ни стало пробираться к фронту. Даже за такое шаткое обещание моё уцепились. Кто поверит ребёнку, да ещё и память потерявшему? Не особо убедил, думаю, сами хотят к нашим перебраться. Ничего, я всерьёз намерен помочь.

Рядом мурлыкала кошка. Всего с нами три кошки да две собаки, мурлык держали в корзине, перевязанной платком, чтоб не разбежались. Меня Даша кормила, на неё эта миссия и возложена. Поев, двинулись дальше, остальные тоже перекусили. Отошли от деревни недалеко, километров двадцать от силы. Такими темпами полтора месяца топать придётся. Да ничего, хранилище качается, у передовой пополню припасы, продовольствия накоплю, чтоб было чем наших кормить. Там, между прочим, тоже не до жиру. Тонн пять-шесть накопить должен, а там видно будет.

Я немного повозился с раной на голове, но тут же ощутил зверский голод. Отложил экзекуцию, до ужина ещё далеко. Сам же погрузился в думы. О планах на будущее. До конца войны, скорее всего, буду при Наталье Сергеевне. Убедившись, что у них всё путём, снимусь с якоря и отправлюсь на Север. К пирамиде. В прошлой жизни не успел с ней поработать, что до зубовного скрежета бесит. В этой уж точно наверстаю. Кто мне помешает, кроме моей собственной лени? Вот и я думаю, никто. Только подготовиться надо основательно. Места там гиблые, оружия у меня в достатке. Даже от броневика избавляться не буду, вещь незаменимая. Да и грузовик пригодится. Он не только средство передвижения, но и дом, в походе самое то. Только вот оснастить его надо как следует. А то в кузове – бочка с бензином да ящики со снарядами и патронами.

Вообще, что я имею? Броневик, боекомплект полный, выпуска