Сестра грифонам - Джен Уильямс

– Что случилось?

Эпона, нахмурившись, присела рядом с ним на корточки.

– Понятия не имею. Я как раз говорила с ней об этом дурацком поручении, которое дала ей моя мать, когда она вдруг побрела к тем деревьям и перестала мне отвечать. Кажется, она что-то там увидела, а потом упала как подкошенная. Кстати, – принцесса встала, – надо взглянуть, что в этих свертках.

– Не надо, – ответил Киллиан рассеянно. – Ты не сможешь этого сделать.

Все его внимание занимала герольд. Надо же, они едва вышли из Лондуса, а с человеком, порученным его заботам, уже приключилось что-то неладное, причем без всякой видимой причины. Без сознания, бледная как смерть, герольд выглядела совсем юной и беззащитной. Волосы упали ей на лицо, и он убрал их, но тут же пожалел об этом. Любой контакт с каким-либо человеком заставлял его чувствовать себя неуютно.

– Просыпайся, – сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало твердо. – У нас мало времени.

– Ха. Коробочки какие-то. – Эпона рылась в мешке герольда. – Деревянные. Печати зеленые, восковые.

Киллиан поднял глаза:

– Ты не откроешь их. Это печати друинов. Их снимет лишь тот, кто связан с лесом.

– Не смеши меня.

Герольд тихо застонала. Киллиан снял с пояса кожаный мешочек с водой и плеснул немного себе в ладонь. Этой водой он полил лоб молодой женщины, наблюдая, как влага бежит по серебристым ложбинкам татуировок. Герольд вздрогнула, и ее веки задрожали, готовые подняться.

В этот момент раздался вопль Эпоны. Киллиан оглянулся и увидел, как деревянная коробочка выпала у принцессы из рук. Он вздохнул:

– Что ты наделала?

– Я просто хотела посмотреть, что произойдет…

Он подошел к упавшей на землю шкатулке. Толстые зеленовато-коричневые корни обвили ее так плотно, что нельзя было даже понять, где у шкатулки верх, а где низ. Друин поднял ее, прижал палец к зеленой восковой печати, и в тот же миг корни втянулись в стенки, открыв теплую коричневую древесину.

– Я только отковыряла воск, как из нее тут же полезли побеги. – Эпона уже успокоилась. – Так вот, значит, как работает печать друина, да?

– Да. – Киллиан снова спрятал шкатулку в мешок. – У всех королей и королев Бретлении есть свои советники-друины, которые откроют им эти шкатулки. Или это могу сделать я. Твоя мать приняла очень мудрое решение – так наша гостья не сможет заглянуть в ее посылки.

– Но ведь ты можешь открыть их прямо сейчас, – заметила Эпона.

Киллиан открыл рот, чтобы ответить, но тут герольд села и схватилась за голову.

– Звездные задницы, что это на меня нашло?

– Избыток свежего воздуха? – Эпона аккуратно отошла от мешков. – Или сказочная красота нашего леса сбила тебя с ног? Нет, должно быть, ты не снесла восторга от моей компании?

– Я… не знаю. Может, я слишком долго плыла по морю. – Герольд уперлась локтями в колени и уставилась в землю.

Она явно старалась не глядеть на своих спутников, и это удивило Киллиана. «Она лжет, – подумал он. – Но почему? Непонятно». Он шагнул к ней и протянул руку. Герольд посмотрела на его ладонь, потом все-таки взялась за нее и с помощью друина встала на ноги.

– Дальше пойдешь? – Киллиан кашлянул, чтобы не выдать голосом надежду. Вдруг она заболела и решит, что путешествие ей не по силам? Тогда он просто отведет ее назад в Лондус и оставит там, а сам вернется к своим обычным делам.

Но она только покачала головой, печально улыбаясь.

– Со мной все в порядке, скоро все пройдет. – Герольд потерла лицо руками. – Может быть, если поесть, то приду в себя еще быстрее.

Они перекусили стоя, запивая сушеное мясо и твердый сыр водой, которую нашел и принес Киллиан.

Потом, пока Эпона и герольд собирали поклажу, Киллиан подошел к большому старому дубу и прижал ладони к его древней, растрескавшейся от старости коре.

«Отец-Дуб, передай мою весть».

Разговаривать с деревьями – совсем не то же самое, что говорить с теми, в чьих жилах течет кровь. Мысли животных пульсируют в такт биению их сердец, они живут только здесь и сейчас, поэтому говорить с ними – значит проникаться их энергией… а вот деревья Дикого леса не столько говорят, сколько слушают в тягучем зеленом молчании. Птицы Досрайха разносили письменные послания между королевствами Бретлении, но друины, когда им требовалось получить или отправить весть, делали это с помощью деревьев.

«Мы уходим отсюда. С нами принцесса Эпона. Хорошо бы сообщить об этом королеве Броудике».

Дерево примет в себя послание друина и выпустит через корни в широкую и плотную корневую сеть всего Дикого леса. Корни будут передавать известие один другому, и так оно дойдет в Досрайх, а там кто-нибудь из друинов выберет его из остальных медленных сообщений, полученных за день. Киллиан сам не раз исполнял эту обязанность и знал, что когда друин после многочасовой работы отключает свой разум от древесной сети, то сам еще долго остается медлительным и спокойным, как дерево, а во рту у него стоит сладкий вкус древесного сока.

Орешек, которая до этого прихорашивалась на ветке, прыгнула Киллиану на плечо.

– Вот ты где. – Киллиан инстинктивно потянулся к ее разуму, но снова не ощутил ничего, кроме безымянного живого тепла.

– Ты идешь? – позвала Эпона. – А то уже скоро солнце сядет.

Киллиан медлил, прижимая пальцы к дереву и раздумывая, стоит ли упоминать про обморок герольда, но потом решил, что нет. Подумают еще, что это он довел гостью до потери сознания. Да и, в конце концов, что в этом такого особенного? Он разорвал связь с деревом и вернулся к своим спутницам.

* * *

Весь остаток дня, пока они шли бесчисленными извилистыми Тропами через лес, Левен опять и опять ловила себя на том, что с тревогой вглядывается в темноту за деревьями. Она с удивлением обнаружила, что ей не хватает лошадей – с ними лес почему-то казался не таким густым и страшным, а их шумное дыхание и приглушенный стук копыт по утоптанной земле разгоняли тревогу и развеивали дурные предчувствия.

«Я схожу с ума, – подумала она, в сотый раз за последний час высматривая впереди стройную фигуру друина. – Что означают мои видения? Вот я на Бретлении, в Диком лесу, а ответа как не было, так и нет».

Наконец пятна солнечного света, падающие сквозь полог листвы, окрасились в оранжевый и красный, а принцесса Эпона начала жаловаться на тяжесть заплечных мешков. Киллиан согласился, что пора остановиться на ночлег, и попросил их постоять в сторонке, пока он ищет подходящее место для